Вот в этот красочный калейдоскоп меня (лейтенант помогал) и скинули, словно куль, и ветер, упругой подушкой подхвативший меня, выдул остатки заторможенного безразличия; аттракцион диким и страшным образом стал частью реальных интриг, результатом которых должен будет стать мешок моего разбитого тела.

Тут мысли мои выстроились в цепочку и с чудовищной быстротой закрутились в мозгу: я искал выход, которого не было.

В глубине души я, конечно, знал, что меня должны спасти: сладкая жизнь Мечтограда не принимала смерти. Но земля быстро надвигалась, и мои мысли о возможной безопасности этого идиотского падения наконец выдуло окончательно; схватив полы вдетой в рукава, но так и не застегнутой рубашки, я попытался хотя бы изменить траекторию падения – чуть-чуть, возможно, удастся попасть в одну из этих голубеньких луж…

Попал. Попал точно в цель, словно в круглую мишень при учебной стрельбе. Я погрузился с головой, вперед ногами, ушел под воду, руками затормозил, так и не достал дна и, зависнув, резво пошел вверх.

Вокруг пруда празднично гулял народ. Я шумно выбрался из воды. Никто не обращал на меня внимания, меня обходили, не замечая. Я наконец-то осознал, что совершенно ничего не понимаю.

Если последний инцидент с дикими северянами был результатом моей оплеухи Мамедову, то зачем понадобилось напускать горилл? Или все происходит по заранее расписанному идиотскому плану?

И против кого направлено все: Николая Орлова или Сергея Волкова?

Если Мамедов был замешан в высылке Орлова на Уран, то совершенно не важно, кого я здесь представляю: в любом случае человек оттуда, причем наверняка что-то знающий, здесь нежелателен.

Я решил занести Мамедова в список своих личных врагов.

А там посмотрим.

Я поймал пробегавший столик с бутылочками и съедобными на вид розетками. Розетки просто таяли во рту. Я выпил пару бутылочек газированного напитка и почувствовал себя совсем ожившим. Потом до меня как-то дошло, что рядом нет Лены, и я еще часа два метался по этим аттракционам, допрашивая всех встречных роботов, фантомов и персонал, сплошь и рядом оказывавшихся мирными посетителями.

Потом мне пришла в голову мысль, что Лена давно дома, ничего с ней случиться не может, потому что… В общем, почему-то я был убежден.

Я вызвал такси и дал адрес отеля "Титан".

В номере я сбросил одежду и отправился под душ, и на этот раз чудным образом взбодривший меня. Постояв под псевдоводяными струями, пронизывающими насквозь, я почувствовал себя отдохнувшим.

Немного сомневаясь, выбрал строгий черный, в размытую бордовую полоску костюм. Все остальное, на мой взгляд, не подходило к торжественному приему, неотвратимо надвигавшемуся вместе с вечером.

Тут мое одиночество было нарушено, и администратор, голосом нежным и переливчатым, сказал, что ко мне пришли, и уточнил: гость, посланец, человек,

Я изъявил готовность принять.

Вошел молодой человек лет двадцати пяти. Стройный, гибкий, с беспокойным, часто, видимо, насмешливым взглядом больших темных глаз.

Он представился: Илья Бондарев, глава Пресс-Центра и советник Премьер-Министра. Называя должности, он улыбнулся милой и насмешливой улыбкой, словно бы говоря: вот я, а вот мои должности, и, пожалуйста, не путайте меня с тем, что я представляю. Он как-то пристально посмотрел на меня и вдруг отвел глаза, словно смутившись. Потом огляделся вокруг и, не найдя ничего, кроме голых стен, покачал головой:

– Как это у тебя… пусто.

Он взял с полки у входа пульт управления и забегал пальцами по клавишам. Квартира вздрогнула, а он продолжал говорить, пряча взгляд в кнопки пульта, лишь временами, как бы случайно, остро посматривал на меня.

– Я, когда узнал, что сегодня будешь ты, сам решил заехать. Обычно, по протоколу, ограничиваемся официальным приглашением, но тут случай, как сам понимаешь, особый.

Я-то как раз не понимал, почему особый случай, но приготовился слушать дальше.

А между тем волны звуко-цвето… ароматические волны наполнили комнаты, наслаиваясь и сплетаясь в музыку цветов и музыку звуков. Чувствовалось, что в отличие от меня Илья хорошо знаком с этим аппаратом. Повсюду из пола возникли и заполнили комнаты кресла, диванчики, приспособления, назначения которых я не знал, а из потолка вниз выросли люстры, сам потолок ожил, разноцветные светляки ползали, струились, танцевали…

– Как вы это делаете? – спросил я, кивая на пульт и все вокруг.

– Как? Просто… – Он отложил пульт и присел на один из возникших диванчиков у стены. – Я бы хотел поговорить, если не возражаешь. Кстати, мы теперь уже на "вы"?

– Можно и на «ты», – сказал я, подумав, что, вероятно, они с Николаем были достаточно коротко знакомы.

– Ты не знаешь, случайно, Елену Ланскую? на всякий случай спросил я.

– Кто ее не знает, – рассеянно заметил он. – Женщина богатая, красивая и независимая.

Он быстро взглянул на меня, посмотрел на беззвучный экран на стене.

– Прежде всего я хочу сказать, что никто из нас не мог, и ты это хорошо знаешь, не мог поддерживать с тобой связь на Уране. Это же невозможно, тебе это лучше должно быть известно. Я, конечно, обещал, но это оказалось невозможно.