— Хозяюшка, — тоном ветерана, поучавшего зеленого новобранца, укорил меня гость, — домовуш новый дом свой завсегда узнает!

Кайст издал горлом какой-то странный звук и предложил:

— Испытай их.

— О, точно! — осенило меня.

Чтобы не пугать мелочь включением телевизора, я ткнула в розетку скучающий радиоприемник и дала пояснения насчет тонкостей иномирного аудирования. Потом, оставив Саргейдена за наблюдателя, стала проводить следственный эксперимент: увеличивать расстояние между привратницей и гостями. Я подалась в самый дальний конец квартиры. Дошла до третьей кладовки рядом со спальней, от нечего делать щелкнула задвижкой и толкнула дверь. Она не заскрипела! Вот чудеса в решете! Уже неделю собиралась откопать в теткиных заначках бутылочку машинного масла и смазать повизгивающие петли, а они сами по себе петь перестали. А говорят, так только кошки родятся! Я пожала плечами и вошла в кладовку, сама не знаю зачем. Постояла, соображая, «что бы такого сделать плохого», пока ушастые хвостатики экспериментируют.

Взгляд машинально скользил по полкам. На верхотуре, куда лазила со стремянки раз в месяц, чтобы пыль обтереть, стояли бабушкины справочники по домоводству. Последняя уборка как раз была недели три назад, но… я поморгала, подозревая галлюцинации от вчерашнего нервного стресса, привстала на цыпочки и провела пальцем по полке, поднесла к самому носу и недоуменно выдохнула. Пыли не было! Я даже понюхала пальцы: хлеб, яблоки, чуть-чуть арбузного мыла. Но не могла же я устроить уборку в сомнамбулическом состоянии, или могла? В прострации прикрыла дверь, прошла мимо коридорного книжного шкафа с вечно пылящимися, а сейчас посверкивающими чистыми бочками глиняными вазочками работы Сашки, приятеля-гончара, и вернулась на кухню. Радио «Ретро» заливалось старинным романсом «Белой акации гроздья душистые». Домовуши, сгрудившись под приемником, хлюпали носами и утирали кулачками повлажневшие глаза, отец семейства бормотал под нос: «Чувствительно-то как!» — и нежно приобнимал жену. У той глазищи тоже были на мокром месте.

Кайст подошел ко мне и с непонятной усмешкой отчитался:

— Поздравляю, они понимают речь и не утрачивают материального контакта с миром.

Кажется, куратор уже успел смириться с моей уникальной способностью оставлять на Земле гостей. Или в этих, мелких, вреда не видел?

— Ну… зато тебе паспорта добывать не придется, — нашла я преимущество в ситуации, не представляя, как можно выписать документы на домовуш. Если только кошачий паспорт? Шепотом я поделилась с Саргейденом наблюдениями: — Пыль в доме исчезла, дверь в кладовку не скрипит.

Домовуш услышал, приосанился и с гордым достоинством объявил:

— А ты сомневалась, хозяюшка! Дом-то мы твой под покровительство взяли!

— С-спасибо, — вынужденно выпалила я, впечатленная мгновенным эффектом и эффективностью действий домовушей. Это что же выходит, они одним своим присутствием порядок наводят? Какие полезные создания, жаль, люди так не умеют. Если я попью молочка и закушу булкой, пыль как лежала в квартире, так и останется лежать. А все почему? Потому что нет у меня ни хвоста, ни таких замечательных ушек! Я улыбнулась и с чувством повторила: — Большое спасибо! Как же у вас с пылью-то вышло?

— Домовуш с домом един, вот себе то, чего дому не нужно, завсегда забрать может, дому от этого лад, нам сил прибыток, — пытался растолковать мне маленький важный собеседник.

«Ого! Магические пылесосы и пятновыводители! Это что же, мне и плиту теперь мыть не придется?» — Я просто выпала в осадок и твердо решила, что никому мы домовушей отдавать не будем! Не-э-эт, «такая корова нужна самому». Только где их селить? А собственно, почему решать это должна я? И я выдала новым соседям наказ:

— Устраивайтесь там, где удобно. Только, — припомнила мультик про незабвенного Кузеньку и показала пальцем на особо опасные объекты, — в плиту и микроволновку не лезьте.

— Что ж мы, совсем без ума, хозяюшка? — удивился домовуш. — И мальцу по запаху ясно, что в ящиках этих, как в печах, пищу готовят. Нам место тихое да скромное надобно. Вот, чую, под мягкой скамейкой ларь просторный имеется, его и займем.

«Он про диванный короб», — догадалась я. Еще прошлой весной я выбросила оттуда коллекцию старых заскорузлых сумок, слипшиеся резиновые соски и прочий хлам, до правильной сортировки коего не дошли руки у хозяйственной тетушки.

— Обживайтесь, — с легким сердцем разрешила я, задним числом порадовавшись, что подселенцы не решили обосноваться в спальне. Ведь вроде как официальным женихом обзавелась, так что чужие любопытные глазки ни к чему, мало ли чем мы заняться решим.

— Благодарствуем за приют, за ласку! — Старший домовуш отвесил мне поясной поклон, причудливым кренделем загнув хвост. — Мы сполна отслужим, хозяюшка! Если чего сказать нам пожелаешь или угостить, позови, явимся, а без нужды на глазах маячить не станем.

Высказавшись, домовуш вкупе со всеми чадами-домочадцами исчез, будто шапку-невидимку накинул. Ни шороха, ни звука. Ан нет, от входной двери раздался бодрый голос Конрада:

— Лучик, кайст, пошли завтракать!

«Удивительный мужчина, еще более уникальный, чем домовуши, — восторженно подумала я. — Даже в гости заходит вовремя!»

Живот поддержал меня согласным урчанием, живот куратора согласился. Мы в пожарном темпе переоделись, стараясь не коситься слишком сильно в сторону друг друга, чтобы вообще про завтрак не забыть, и явились пред синие очи вампира.