С ними ходила клуша,Прятала в дождь под крылья.Они не любили лужиИ умывались пылью.Много ли в жизни нужноВ раннюю пору эту?Бегали стайкой дружнойПо зеленому лету.Но к осени ясно стало —К осени выросли перья:Два петуха в стае,И вместе нельзя теперь им.И раньше или позднееБыть великому спору:Который из них сильнее,Кому вожаком быть впору.А кому под топор на плахе,Такова уж петушья участь.Мой дед в домотканой рубахеДаже рукав не засучит.Вот уж и снег спускается —Быть кровавому спору.Словно клинки, сшибаютсяЗлые кривые шпоры.Хлещут петушьи крыльяХлеще ременной плетки.Даже про корм забылиХорошенькие молодки.И наблюдали куры,Сбившись от стужи в груду,Как за село понуроШел он, весь красногрудый.Он жил у меня в сарае,Куда я ходил за сеном.Про это один я знаю,Я да гнилые стены.Я сыпал овес на току ему,А ночью он тоже спал.Но если птицы тоскуют,Всю зиму он тосковал.Он стал и сильней и строжеИ пережил зиму ту,А весной ему стало тоже,Тоже невмоготу.Вышел, качая гребнем,Красным, словно кирпич,И раздался по всей деревнеБоевой петушиный клич!Вздрогнул вожак и дажеНе принял повторный бой.А мой среди кур похаживал,Покачивая головой.
СЕРЖАНТ ЗАПАСА
Мне позабыть уже не рано,Как сапоги на марше трут.Рука, отвыкнув от нагана,Привыкла к "вечному перу".С шинели спороты петлички,Других не взять у старшины,И все солдатские привычкиКак будто вовсе не нужны.Все реже думаю меж делом,Что кто-то новенький в строюБерет навскидку неумелоВинтовку звонкую мою.Что он, не знающий сноровки,Влюбленный в "вечное перо",Клянет неправильность винтовки,Бросавшей в зависть снайперов.И для него одно и то же:Сержант иль кто-нибудь другойХранил в подсумке желтой кожиВ обоймы собранный огонь.Но мне бы все же знать хотелось,Что, не отставши от других,Он будет быстро и умелоДырявить черные круги.Но ведь моя винтовка сжатаВ его неопытных руках.И до сих пор зовут сержантомМеня ребята из полка:Все тот же я, повадки те же,И та же собранность в лице,И глаз, который неизбежноСажает душу на прицел.И если я слыву спокойным,Так это значит – до сих порЯ помню сдержанность обоймыИ выжидающий затвор.
КОЛОДЕЦ
Колодец вырыт был давно.Все камнем выложено дно,А по бокам, пахуч и груб,Сработан плотниками сруб.Он сажен на семь в глубинуИ уже видится ко дну.А там, у дна, вода видна,Как смоль, густа, как смоль, черна.Но опускаю я бадью,И слышен всплеск едва-едва,И ключевую воду пьютСо мной и солнце и трава.Вода нисколько не густа,Она, как стеклышко, чиста,Она нисколько не чернаНи здесь, в бадье, ни там, у дна.Я думал, как мне быть с душойС моей, не так уж и большой:Закрыть ли душу на замок,Чтоб я потом разумно могЗа каплей каплю влагу братьИз темных кладезных глубинИ скупо влагу отдаватьЧуть-чуть стихам, чуть-чуть любви!И чтоб меня такой секретСберег на сотню долгих лет.Колодец вырыт был давно,Все камнем выложено дно,Но сруб осыпался и сгнилИ дно подернул вязкий ил.Крапива выросла вокруг,И самый вход заткал паук.Сломав жилище паука,Трухлявый сруб задев слегка,Я опустил бадью туда,Где тускло брезжила вода.И зачерпнул – и был не рад:Какой-то тлен, какой-то смрад.У старожила я спросил:– Зачем такой колодец сгнил?– А как не сгнить ему, сынок,Хоть он и к месту, и глубок,Да из него который годУже не черпает народ.Он доброй влагою налит,Но жив, пока народ поит.-И понял я, что верен он,Великий жизненный закон:Кто доброй влагою налит,Тот жив, пока народ поит.И если светел твой родник,Пусть он не так уж и велик,Ты у истоков родникаНе вешай от людей замка.Душевной влаги не таи,Но глубже черпай и пои!И, сберегая жизни дни,Ты от себя не прогониНи вдохновенья, ни любви,Но глубже черпай и живи!
ЯБЛОНИ
1Яблоня в нашем саду росла,Очень крепкой она была.Самой сладкой она слыла,Самым белым цветом цвела.Сучья тяжко к земле склонив,Зрели яблоки белый налив.Зубы врежешь – в гортани мед,Теплым соком гортань зальет.Вот покраснела в лесу листва,Вот забурела в лугах трава,Вот затрещали в печах дрова,Я не перечу – зима права.Онемела земля во льду,Все мертво под луной в саду.Снег подлунный и тот как лед:Голубое сиянье льет.С каждым часом зима сильней,И до нежных живых корнейУж добрался лютой мороз.Спят деревья – не видно слез.Все случилось в глубоком сне,Не помог и глубокий снег.Но расплата близка всегда —В марте месяце с гор вода.Забурлили ручьи-ключи,Заиграли в ручьях лучи,Раскрошились литые льды.Теплый дождик омыл сады.Так ударил расплаты час,Но не все на земле он спас.Что же, яблони, где ваш цвет?Почему же и листьев нет?Вы стоите черны-черныПосреди молодой травы,От дыханья самой весныНе проснулись, деревья, вы.2Не сплетаются ветками,Рос не пьют поутру,Но, корявые, редкие,Лишь гремят на ветру.Подгнивают и падают,На дрова их возьмут.Больше солнца не надо имИ весна ни к чему.Но выходят из семениКлен, береза, трава.У зеленого племениНе отнимешь права.Глубоки эти корни.Начинается труд.И побеги упорноПробивают кору.Только выжить до срока,Только на ноги встать,Будет к солнцу дорога —Ни согнуть, ни сломать.Будут сильные листья,Наливные плоды:Только встать,Только выстоять, только быть молодым!
ЖУРАВЛИ
Журавли, наверно, вы не знаете,Сколько песен сложено про вас,Сколько вверх, когда вы пролетаете,Смотрит затуманившихся глаз!Из краев болотных и задебренныхВыплывают в небо косяки.Крики их протяжны и серебряны,Крылья их медлительно гибки.Лирика полета их певучегоНашей книжной лирики сильней.Пролетают, радуя и мучая,Просветляя лица у людей.Годы мне для памяти оставили,Как стоял я около рекиИ, покуда в синем не растаяли,Журавлей следил из-под руки.Журавли летели, не синицы,Чьим порханьем полнится земля…Сколько лет уж, если спохватиться,Не видал я в небе журавля!Словно светлый сон приснился илиЭто сказка детская была.Или просто взяли обступилиВзрослые, серьезные дела.Окружили книги окончательно,Праздность мне постыдна и чужда…Ну а вы, спрошу я у читателя,Журавлей вы видели когда?Чтоб не просто в песне, а воочию,Там, где травы жухнут у реки,Чтоб, забыв про мелочное прочее,Все глядеть на них из-под руки.Журавли!Заваленный работою,Вдалеке от пасмурных полей,Я живу со странною заботою —Увидать бы в небе журавлей!
БОГИ
По дороге лесной, по широкому лугуС дальнобойким ружьем осторожно иду.Шарит ствол по кустам, озирает округу,И пощаду в себе воплотив и беду.Путь от жизни до смерти мгновенья короче:Я ведь ловкий стрелок и без промаха бью.Для порхающих птиц и парящих и прочихЧем же я не похож на пророка Илью?Вот разгневаюсь я – гром и молния грянет.И настигнет стрела, и прощай синева…Вот я добрый опять (как бы солнце проглянет).Улетай себе, птица, оставайся жива.Только птицы хитры, улетают заране,Мол, на бога надейся, но лучше в кусты…И проходит гроза, никого не поранив."Злой ты бог. Из доверия выбился ты!"Впрочем, вот для разрядки достаточный повод:На березе скворцы у скворечни своей;Белогрудая ласточка села на провод,Восхищенно глядит, хоть в упор ее бей.Так за что ж ее бить, за доверие, значит?Для того, чтоб она нелюдимой была,Та, что даже детишек от взгляда не прячетИ гнездо у тебя над окошком свила?Ты ее не убьешь и пойдешь по дороге,Онемеет в стволе окаянный свинец…Пуще глаза, о, с громом и молнией, боги,Берегите доверие душ и сердец!
ГОРОДСКАЯ ВЕСНА
Растопит солнце грязный лед,В асфальте мокром отразится.Асфальт – трава не прорастет,Стиха в душе не зародится.Свои у города права,Он в их охране непреложен,Весна бывает, где земля,Весна бывает, где трава,Весны у камня быть не может.Я встал сегодня раньше всех,Ушел из недр квартиры тесной.Ручей. Должно быть, тает снег.А где он тает – неизвестно.В каком-нибудь дворе глухом,Куда его зимой свозилиИ где покрылся он потомКоростой мусора и пыли.И вот вдоль тротуара мчитсяРучей, его вода грязна,Он – знак для жителей столицы,Что где-то в эти дни весна.Он сам ее еще не видел,Он здесь рожден и здесь живет,Он за углом, на площадь выйдя,В трубу колодца упадет.Но и минутной жизнью дажеОн прогремел, как трубный клич,Напомнив мне о самом важном —Что я земляк, а не москвич.Меня проспекты вдаль уводят,Как увела его труба.Да, у меня с ручьем сегодняВо многом сходная судьба.По тем проспектам прямикомВ мои поля рвануться мне бы.Живу под низким потолком,Рожденный жить под звездным небом.Но и упав в трубу колодца,Во мрак подземных кирпичей,Не может быть, что не пробьетсяНа волю вольную ручей.И, нужный травам, нужный людям,Под вешним небом средь полей,Он чище и светлее будет,Не может быть, что не светлей!Он станет частью полноводнойРеки, раздвинувшей кусты,И не асфальт уже бесплодный —Луга зальет водой холодной,Где вскоре вырастут цветы.А в переулок тот, где душно,Где он родился и пропал,Вдруг принесут торговки дружноВесенний радостный товар.Цветы! На них роса дрожала,Они росли в лесах глухих.И это нужно горожанам,Конечно, больше, чем стихи!
* * *
Прадед мой не знал подобной резвости…
Прадед мой не знал подобной резвости.Будучи привержен к шалашу.Все куда-то еду я в троллейбусе,И не просто еду, а спешу.Вот, смотрите, прыгнул из трамвая,Вот, смотрите, ринулся в метро,Вот под красный свет перебегаю,Улицей лавирую хитро.Вот толкусь у будки автомата,Злюсь, стучу монетой о стекло.Вот меня от Сретенки к АрбатуЗавихреньем жизни повлекло.Вот такси хватаю без причины,Вновь бегу неведомо зачем.Вот толкаю взрослого мужчинуС крохотной березкой на плече.Пред глазами у меня – мелькание,В голове – мыслишки мельтешат,И чужда ты миросозерцания,С панталыку сбитая душа."Подожди, а что же это было-то?"-С опозданьем выскочил вопрос.Словно дочку маленькую, милую,Он березку на плече понес!И в минуту медленной оглядкиПрочитал я эти девять слов:"Здесь продажа на предмет посадкиМолодых деревьев и кустов".Вишенка, рябинка и смородинаУ забора рядышком стоят.(О, моя рябиновая родина!Росный мой смородиновый сад!)Значит, кто-то купит это деревце,Увезет, посадит у ворот,Будет любоваться да надеяться:Мол, когда-нибудь и расцветет.На листочки тонкие под вечерУпадет прохладная роса,Будет вечер звездами расцвечен,Распахнутся настежь небеса.Радости, свершенья, огорчения,Мыслей проясняющийся ходВремени законное течениеМедленно и плавно понесет.Время – и пороша ляжет белая.Время – ливень вымоет траву…Что-то я не то чего-то делаю,Что-то я неправильно живу!
