Финны и угры были единым народом в географическом смысле до появления славян с запада и гуннов и авар с востока, что вынудило некоторых из них мигрировать и вызвало поглощение других. Судя по серии небольших экземпляров, взятых из сердца их лесной родины, они принадлежали к общей нордической подгруппе, ближе всего родственной минусинскому населению Сибири, но демонстрировали также родственные связи как со скифами, так и с известными народами индоевропейской семьи. Таким образом, так как финны и угры не были индоевропейцами, нет оснований предполагать, что все кочевники Средней Азии, принадлежавшие к тому же расовому типу, были иранцами. Самоеды, дальние языковые родственники финно-угров, не представлены древним скелетным материалом, и их расовое положение определить невозможно.

Из известных алтайских народов три ветви – тунгусская, монгольская и корейская – были и остались почти чисто монголоидными. Вызывает вопросы расовое происхождение только четвертой ветви – тюркской. Сегодня большинство тюрок в расовом отношении европеоидны, но в древние времена гунны и авары, сильно связанные с тюркской экспансией, были настолько же монголоидными, как и другие – в них был представлен как тунгусский, так и бурято-монгольский элемент.

Здесь мы сталкиваемся с проблемой происхождения современных финнов и тюрок, а также с проблемой роли, сыгранной говорящими на этих языках в формировании европейских и азиатских народов. Эти проблемы не могут быть окончательно решены при помощи свидетельств, находящихся в нашем распоряжении. Тем не менее, исторического, лингвистического и соматологического материала достаточно, чтобы делать допустимые теоретические предположения.

В предшествующей главе мы увидели, что древнейшие индоевропейские языки, вероятно, двигались на запад в Центральную Европу в качестве речи дунайских иммигрантов около 3000 г. до н.э. Эти дунайские земледельцы в расовом отношении были родственны потомкам народов особого физического типа из Анатолии или южной России – ветви средиземноморцев, которую мы называли дунайским типом. Этот тип был достаточно однородным, но количество черепов, на котором основывается его идентификация, незначительно, и возможно, что его сопровождало небольшое добавление средиземноморских форм с более длинными головами и более узкими носами, так как эти два варианта представляются давно связанными между собой в южной России.

Так как индоевропейская речь была смешением элементов Б (кавказского) и А (финно-угорского), и так как, как мы видели, самые древние известные нам финно-угры были нордиками с сильной дунайской тенденцией, то вероятно, что дунайские земледельцы обязаны своим расовым типом смешению двух лингвистически разных этнических групп, которые в физическом отношении были очень похожи, и обе были преимущественно дунайскими.

Если мы верно связали шнуровиков с привнесением в Европу алтайской речи, то дальнейшее отождествление шнурового расового типа с 1) современными немонголоидными тюрками и 2) афганским расовым типом Ирано-афганского нагорья делает возможным, что в отдаленные времена производящей экономики существовал блок народов, живших на этом плато, которые говорили на языках, потомками которых являются алтайские, и, возможно, они были отдаленно родственны уральским языкам и шумерскому. Некоторые из этих народов, очевидно, двинулись на север на пастбища Средней Азии. Это изменение обстановки у части этих древних земледельцев могло вызвать следующие последствия: внедрение земледелия в оазисах Туркестана и в Монголии и развитие некоторыми мигрантами пастушеского кочевого образа жизни с последующим возникновением конной культуры.

Этот шаг в наших рассуждениях логически ведет к вопросу о происхождении тюрок. Поместив в Туркестан и Монголию[484] говорящих на уральско-алтайских языках европеоидов особого средиземноморского типа, все еще встречающегося в Иране и Афганистане, нетрудно предположить, что монголоидные народы, изначально охотники, были привлечены на равнины из своих лесов и рек преимуществами нового типа хозяйства и что в процессе его усвоения они ассимилировали тех из белых мигрантов, с которыми они состояли в непосредственном контакте.

Тем временем некоторые из алтайцев – жителей равнин, связанные с предками шнуровиков, могли смешаться с меньшими средиземноморцами – такими, которые были найдены в Анау, тем самым произведя нордиков такого типа, который был найден в минусинских курганах (хотя возможно и то, что эти нордики появились только с приходом иранцев). Вторжение относительно несмешанных завоевателей-шнуровиков из восточного центра около 2200 г. до н.э. принесло алтайский языковой элемент, отмеченный Нерингом в индоевропейской речи, в Центральную Европу. Далее произошло смешение этих завоевателей-шнуровиков с европейским дунайским расовым элементом европейских нордиков, которые в позднем бронзовом и железном веке распространили индоевропейскую речь на большой территории.

В середине II тысячелетия до н.э. во время бронзового века одна из ветвей индоевропейцев – иранцы – распространилась из своей родины в южной России на восток – через Северное Причерноморье в Туркестан, а оттуда некоторые из них направились на юг в Афганистан и Индию, неся с собой культуру земледелия и скотоводства, принесенную ими из своей древней родины, с минимумом элементов конной культуры.

Другие иранцы остались на равнинах и восприняли конный кочевой образ жизни, уже созданный алтайцами. Вероятно, что они смешивались с алтайцами, как говорит легенда о скифских юношах и амазонках, из-за их низкого черепного свода и широкого лица – эти восточнонордические черты в то время были неизвестны в Западной Европе. Значение алтайских имен богов в том минимуме, что известен о скифском языке, поддерживает эту точку зрения. Эти иранцы распространили конную культуру на запад до Дуная и на восток до Китая и вытеснили тех из своих алтайских предшественников, которых они не ассимилировали, на север и восток в Сибирь и Монголию.

В Монголии около 400 г. до н.э. конная культура была почти полностью воспринята монголоидами хунну, как показано в китайских исторических документах. Царские и знатные семьи гуннов и авар остались чисто монголоидными, но их последователи на пути к Европе в большой степени состояли из сопровождавших их европеоидов, говорящих на алтайских языках. Исторические тюрки в большой степени состояли из этих алтайских европеоидов. Некоторые – такие как киргизы и татары, чьи предки завоевали восточную Россию в историческое время, монголоидны наполовину; другие, включая туркменов, азербайджанских тюрок и чисто тюркский элемент среди сельджуков и османов, – чистые европеоиды, так как их предки никогда не подвергались этому смешению. Третья группа, сегодня представленная узбеками и сартами Русского Туркестана и псевдоарменоидными черепами, найденными в поздних тюркских могилах в Европе, были смесью древнего длинноголового европеоидного типа со среднеазиатскими альпийцами, такими как таджики, и в меньшей степени с монголоидами.