Скорее всего в этом мне уже не разобраться, поскольку жить оставалось совсем недолго. Хотя… Глупости, ничего мне османы не сделают. Я же как-никак спаситель самого сераскира. Должно же у них быть чувство благодарности…

Потом мне вспомнились слова кривоногого барона о каком-то узле, связанном с именем русского князя. Именно ради смерти этого князя посылал своего помощника барон, но тот, к счастью, не смог выполнить задание. Интересно, кто же все-таки этот князь? В голову приходило несколько сиятельных имен, но кому отдать предпочтение? Ведь жертва была выбрана исходя из какого-то извращенного и таинственного хода мыслей, и логика тут ничем не могла помочь. Но кто бы это ни был, все равно приятно ощущать себя спасителем одной из столь важных особ. К сожалению, спасенная жертва никогда не узнает о том, кому она обязана жизнью.

Минули остаток ночи и следующий день. Хорошо еще, что мои мучители догадались утащить труп, кинули мне теплую дерюгу, накормили какой-то жидкой дрянью. Несмотря на голод, я смог съесть лишь немного. К вечеру спокойствие в моей душе сменилось злостью, потом отчаянием, потом каким-то отупением.

Когда я задремал, то приснился мне престранный сон. Конечно, ничего из приснившегося в действительности не происходило, но картина отличалась стройностью и последовательностью.

… Роскошные апартаменты в Яссах. Бал в доме князя Потемкина Таврического. Горит множество свечей. Вальсирующие пары, кажется, вовсе и не ступают по паркету, а плывут по воздуху, так плавно скользят в Еще ноги партнеров.

Издали мне показали Самого. Григорий Александрович в генерал-фельдмаршальском мундире сидел за столиком и играл в карты. Рядом с ним суетилась маленькая невзрачная личность, пытавшаяся во всем служить великому человеку. Тип этот подавал Потемкину карту из колоды, льстиво подносил табакерку или стакан с вином. Но насколько подобострастен он был отношении князя, настолько же небрежен в обращении с остальными игроками.

– Это сам господин Бергсон, – услышал я восхищенный шепот за своей спиной. – Видите, видите, как благоволит к нему его превосходительство? Я вспомнил, что приглашен на бал в качестве гостя князя. Я приехал в Яссы всего на несколько дней для того, чтобы заключить договор со ставкой командующего на поставку армии новых контрмин моей конструкции. Тогда же и воспоследовало это приглашение.

Григорию Александровичу надоели знаки внимания, оказываемые со стороны Бергсона, неожиданно он бросил карты на стол и небрежно сказал:

– Как жарко! Пойдем купаться.

Вместе с другими гостями я отправился в летний сад резиденции князя. Впереди я видел все того же Бергсона, козликом скакавшего вокруг своего могущественного покровителя.

– Где же мы станем раздеваться? – спросил Бергсон, преданно заглядывая в глаза князя и поглаживая накладку на залысинах лобной части головы.

– А зачем нам раздеваться? Пойдет и так, – ответил князь и прямо как был в парадном облачении вошел в воду пруда.

Бергсон было отстал, но его подхватили под белы и, заведя на глубину, окунули в воду прямо в вицмундире. И окунали до тех пор, пока вода не смыла с его головы волосяную накладку.

После купания князь переоделся во все сухое, а вот Бергсон за неимением смены платья вынужден был танцевать в мокрой одежде, служа всеобщим посмешищем. Мелким бесом прыгал он в центре залы, а вокруг него водили хоровод царедворцы. Над лысиной Бергсона торчком стояли волосяные рожки…

Очнулся я от шума и сдавленного вскрика, как я понял, предсмертного. Тело охранника сверху упало прямо к моим ногам. Его горло было аккуратно перерезано от уха до уха. Я поднял глаза и тоже вскрикнул. В узкой горловине ямы показался силуэт… Бог мой, ну вылитый Бергсон из моего сна. Даже рожки есть, Я ущипнул себя за руку, чтобы убедиться, не продолжается ли мой сон наяву. Похоже, в гости ко мне заявился сам сатана!

– Тебе хорошо здесь, убогий? – раздался сверху знакомый голос.

Ох, да это же кривоногий барон! Я даже почувствовал некоторое облегчение. По крайней мере все ясно без какой-то там чертовщины.

– Лучше не бывает, – буркнул я.

– Я рад. Тебе будет еще лучше! Этой ночи тебе не пережить. К сожалению, смерть твоя будет легкой, и я не смогу насладиться видом твоих мучений. Ты умрешь быстро, а это непорядок. Но ты все равно умрешь. Ведь ты посмел встать на моем пути.

– Кто ты таков? Какому государю служишь?

– Государю? – захохотал барон. – Неужели ты думаешь, что я способен служить и являть чудеса изворотливости и смелости ради какого-то чахоточного придурка в короне, каковой вполне серьезно считает, что правит этим миром? Ты глупее, чем мне казалось. Я с теми, кто действительно правит миром. Я – один из тех, кто им правит. И я стану одним из первых, кто правит им!

– Так кому же все-таки ты служишь? Кто такой ваш Великий?

– И это ты слышал… У тебя острый слух, и он значительно укоротит твою жизнь.

О моей смерти барон говорил как о вопросе предрешенном, и мне оставалось лишь тянуть время, надев на помощь стражников.

– Великий – это тот, чья тень простирается над всем сущим, по чьей воле падают звезды и тонут континенты. Он – ум, сила, он – энергия, питающая наши стремления. Он – мощь, но не слабость и благодушие.

– Сатана, – прошептал я.