Второй танк объехал грузовик сзади. Дуло его орудия смотрело прямо на них. Раненые офицеры показывали на свою форму. Но вот откинулся люк и второй башни, и наводчик крикнул:

— Все чисто!

У периметра временного армейского лагеря Лев остановил грузовик. Раненых из кузова перенесли в медицинскую палатку, и Лев уже собрался заводить мотор, чтобы ехать дальше, в порт Магадан. Кузов был пуст, и они готовились отправляться в путь. Но тут Георгий тронул его за рукав — к ним приближался какой-то солдат.

— Вы здесь старший?

— Да.

— Мой командир хочет поговорить с вами. Идемте со мной.

Лев знаком показал Лазарю и Георгию, чтобы они оставались в кабине.

Командный пункт располагался под засыпанной снегом маскировочной сеткой. Старшие офицеры в бинокли обозревали равнину. На столе были расстелены подробные карты местности и план лагеря. Льва приветствовал высокий и худой, болезненного вида мужчина.

— Это вы сидели за рулем грузовика?

— Так точно, товарищ начальник.

— Меня зовут Абель Презент. Мы с вами не знакомы?

Лев не мог знать, встречались ли местные офицеры с Презентом на тех или иных мероприятиях, но не мог же начальник управления помнить каждого?

— Виделись однажды, товарищ начальник.

Они пожали друг другу руки.

— Приношу свои извинения за то, что мы стреляли в вас. Но, поскольку не было связи, мы посчитали, что вы представляете для нас угрозу.

Льву не пришлось притворяться, чтобы изобразить негодование.

— Заключенные обманули нас! Они уверяли, что связались с вами по радио.

— Скоро они получат по заслугам.

— Если пожелаете, я могу нарисовать для вас схему обороны заключенных и указать их позиции…

Узники не строили оборонительных сооружений, но Лев почел за благо предложить свою помощь. Однако начальник управления лишь покачал головой.

— В этом нет необходимости.

Он взглянул на часы.

— Идемте со мной.

Отказаться Лев не мог, и поэтому ему ничего не оставалось, как последовать за ним.

Выйдя из-под маскировочной сетки, Абель Презент посмотрел на небо. Лев проследил за его взглядом. Небо было чистым. Но спустя мгновение Лев услышал далекий гул. Презент пояснил:

— Вопрос о переговорах вообще не поднимался. Удовлетворив требования заключенных, мы рискуем породить анархию в регионе. В каждом лагере начнется своя революция. Что бы там ни говорили в Москве, мы не можем позволить себе мягкосердечие.

Рокот становился громче, и вскоре над равниной показался самолет. На его стальном брюхе отчетливо виднелись цифры, когда он лег на курс, ведущий к лагерю № 57. Это был Ту-4, устаревший бомбардировщик, сконструированный по образу и подобию американских «летающих крепостей»: четырехмоторный гигант с размахом крыльев в сорок метров и толстым цилиндрическим фюзеляжем. Самолет шел прямо на лагерь, не закладывая виража, и вот в брюхе его распахнулся люк. Летчики готовились провести бомбометание с хода.

Прежде чем Лев успел выразить сомнение в необходимости такого шага, из люка выпал большой прямоугольный предмет, над которым тут же раскрылся парашют. Бомбардировщик сошел с курса и стал быстро набирать высоту, чтобы облететь гору, а точно сброшенная бомба, раскачиваясь под куполом, приземлилась в самом центре лагеря, на плацу, и парашют накрыл крышу одного из бараков. Но ни взрыва, ни огненной вспышки не последовало: что-то пошло не так. Бомба не сдетонировала. Лев с облегчением перевел взгляд на начальника управления, ожидая, что тот впадет в ярость. Но Абель Презент лишь самодовольно улыбнулся.

— Они потребовали продовольствия. Мы сбросили им ящик с продуктами, которых они не видели вот уже много лет: консервированные фрукты, мясо и конфеты. Они нажрутся, как свиньи. Вот только мы подмешали кое-что в свое угощение…

— Продукты отравлены? Они заставят охранников попробовать их первыми.

— Нет, они пропитаны токсином. Через шесть часов они потеряют сознание, а еще через десять будут мертвы. Не имеет значения, дадут ли они их на пробу охранникам. Симптомы ведь проявятся не сразу. Через восемь часов мы ворвемся в лагерь и вколем охранникам противоядие, а заключенных оставим умирать. Даже если не все заключенные попробуют наше угощение, большинство не сможет удержаться, и общее число узников существенно сократится. Мы обязаны подавить эту революцию до того, как успеет вмешаться Москва со своими шпионами.

Лев больше не сомневался: перед ним стоял человек, приказавший убить Тимура. Едва сдерживаясь, Лев заметил:

— Превосходный план, товарищ начальник.

Презент согласно кивнул, весьма довольный собственной дьявольской изобретательностью. Он и сам придерживался такого же мнения.

Освободившись, Лев вышел из командного пункта и вернулся к грузовику. Подойдя к кабине, он залез в нее и сел за руль. В груди у него, не утихая, бушевала ярость, которую он впервые ощутил, увидев часы Тимура. Он посмотрел в разбитое окно на Абеля Презента. Им пора было уезжать. Это был их последний шанс. Солдаты и офицеры не обращали на них внимания, наблюдая за самолетом. Но он не мог — просто не мог допустить, чтобы Презенту все сошло с рук. Лев распахнул дверцу кабины, но тут Георгий схватил его за руку.