Клим схватил его и оскорбленным молчанием обозначил свое присутствие.

– Титов! – позвала Нора.

Он обиженно засопел в трубку.

– Ты сейчас где?

– Заедаю стресс в ресторане.

– Хватит жрать, Титов! Я тут подумала хорошенько и решила, что все-таки пойду за тебя замуж! Ты не кривой, не косой, не плешивый, не носишь ортопедическую обувь и не ходишь раз в месяц на гемодиализ. Решено – выхожу!

Нора бросила трубку, а Клим счастливо улыбнулся. «Не кривой, не косой, не плешивый…»

Официант принес вазочку с фруктами, посыпанными кокосовой стружкой и политыми сиропом.

– А коньяк?! – наехал на него Клим. – Я же просил соточку!

Парень фыркнул, психанул и швырнул креманку на стол.

– Идите вы… – прошипел он.

– Вот теперь убедительно, – похвалил его Клим. – Слушай, а ты не знаешь, что такое гемодиализ?

Парень дико посмотрел на него и ушел.

– Не знает, стервец! – покачал головой Титов.

Он быстро съел фрукты и побежал в машину.

У него теперь было много дел. Гораздо больше, чем до гадания на кофейной гуще.

Проснувшись, Дуська обнаружила себя на продавленном диване, под застиранным клетчатым пледом.

Еще даже не открыв глаза, она все вспомнила. Ушастого мужичонку и арбатский коктейль.

Сказка кончилась. Действительность показала ей кукиш. Это ж надо было так стряхнуть мозги, чтобы, сбежав от Алекса, приехать в квартиру, в которую они подбросили тело Покровской.

А может, и к лучшему все: вон как она устроилась – под пледом, в тепле, с компрессом на голове и заботливо приготовленным чаем на тумбочке.

Никому не придет в голову искать ее у старшего по подъезду.

Фила дома не оказалось.

Дуська встала, прошлась по комнатам, засучила рукава и… начала делать генеральную уборку.

Как же она соскучилась по работе! По тряпкам, веникам, грязным коврам, бардакам по углам, пылище на полках, завалу на кухне и разгрому в кладовке.

Фил оказался аккуратистом, но работы хватило. Покончив с уборкой, Евдокия сварила куриный суп с лапшой и грибами. Все продукты нашлись в холодильнике, даже грибы. Хозяйственный был мужик этот Филипп Филиппович.

Он пришел, когда она доставала из печки пирог с абрикосовым джемом.

– Етитская сила, пирог! – только и смог сказать Фил, глядя на Дуську с противнем в руках. – С детства такой не едал… – Он, как собака, понюхал воздух.

Дуська вздохнула и поставила испеченную красоту на стол. Сказка кончилась. Вместо Алекса и Рублевки ей достался неказистый мужичок в небольшой квартирке с небогатым убранством.

– Ты, лиса, прибралась, что ли? – удивленно огляделся Фил.

– Иди, руки мой, – буркнула Дуська.

– А тебе кто разрешал в моей квартире хозяйничать? – прищурился Фил.

– Никто.

– То-то же! Негоже в чужих вещах рыться, – беззлобно погрозил ей пальцем Портнягин.

– Чего?! – возмутилась Дуська. – Да мне до твоих сраных вещей дела нет! Да я… да ты… Знаешь, как я жила?! Мне туземцы прислуживали! – Она выскочила в комнату, хотела одеться, но вспомнила, что у нее нет никаких вещей.

– Тебе?! Туземцы?! – захохотал Портнягин. – Это такие волосатые, с хвостиками и рожками?!

Пока он веселился, Дуська успела открыть дверь и выскочить на площадку.

– Стой! – Филипп Филиппович снова провел бойцовский прием, в результате которого Дуська оказалась у него на руках.

Он оказался крепенький, с железными мышцами и вполне симпатичной шеей, которая пахла цитрусовым одеколоном. Дуська не стала сопротивляться, когда он затащил ее снова в квартиру.

– Я пошутил, лиса, – сказал Фил, поставив Дуську на ноги. – Можешь рыться в моих вещах сколько угодно. Что-то супом куриным пахнет, ты что, цыпленка моего оприходовала, которого я на черный день хранил?

– Оприходовала, – язвительно передразнила его Евдокия. – Считай, что черный день настал!

Они молча поели, попили чай. Фил неприлично чавкал, постанывал и похрюкивал, так ему было вкусно.

– Ты мастерица, – похвалил он. – На такое и последнего цыпленка не жалко.

– Если б ты знал, как я жила, – прошептала Евдокия и тихонько заплакала. – Ну почему сказка кончилась?!

– А может, и не было сказки-то? – похлопал ее по руке Фил. – Может, тебе все почудилось?!

– Не почудилось! Я… я… Я любила его! Так любила, что купила всего, с потрохами! Вот… – Дуська суетливо залезла в лифчик и протянула дрожащей рукой Филу расписку. – Вот! А ты говоришь почудилось!