– Знаешь почему?

– Почему?

– Это из них пар выходит.

– Какой пар?

– Такой. Приезжают к тебе, как я понял, чиновники средние. Есть у них начальство и не мало. Это самое начальству может их и по стенкам размазывать, что хочет может делать, а они терпеть будут, боятся положение свое потерять. Терпеть то терпят, но унижение так не проходит, копится оно в человеке. Они ведь простить не могут, злятся и нужно им кого-то унизить, чтоб выплеснуть накопившееся. К жене не полезешь, по морде даст, любовница терпеть не будет, вот они и едут сюда чтоб покуражиться и тебя топча, забыть как их топтали.

– Нравиться им грязной меня называть, говорить, что неподмытая я, что навозом пахну. У самих изо рта воняет, потом прет, а ты грязнуля, ты сука, ты говно. Руки любят связывать, бить, заставлять, чтоб я кричала, будто рабыня их и тварь. Надуваются они от радости, от гордости.

– Не плачь. Ведь ты не грешница, ты мученица.

– Мученицы денег за муки не брали.

– Не в деньгах здесь дело. Не из-за них ты на муки идешь, а потому что выхода другого нет. И могла ты окрыситься, обозлиться на всех. Я вот пришел, а я ведь такой же как те. Поунижать тоже любил, плюнуть на человека и растоптать. Сволочь я. И если бы ты прогнала меня на улицу сдыхать, то никто бы тебя не упрекнул. Но ты приняла меня, ухаживаешь и не боишься, хоть должна. Я ведь убийца, что мне стоит взять тебя и придушить. А ты сидишь рядом и не боишься. Знаешь почему? Ты человек с великой душой, страшные испытания не сломили тебя, не обозлили и ты можешь любить ближнего. Любовь побеждает страх и потому ты не боишься меня. Я думаю, что ты святая, я говорю это не для того, чтобы польстить, чтобы я не сказал, ты будешь так же добра ко мне. Ты очень сильная, ты поборола ненависть. А ведь должна бы меня ненавидеть.

– Ты несчастный.

– И хорошо, ни малейшего права не имею на счастье, мучаться должен до скончания дней. Самому стараться мучаться.

– Зачем?

– А как же выйдет? Если я счастлив стану? Убил человека и счастлив! Нет уж, натворил, так извольте отмучаться! А если бог не наказывает, то сам!

– Не надо сам. Какие муки положил Бог за грехи твои, от них не уйдешь. А самому выдумывать – грех. Богу положено наказывать, а человеку жить.

– Зачем ты меня защищаешь? Я ведь подонок!

– Человек ты, создание божье и чтобы не сделал, а всегда к Богу повернуться можно, хоть и трудно.

– Ты верующая?

– Да, мама меня научила. А ты хороший. Бывает так, что оседлает дьявол хорошего человека и верховодит. Увидит слабинку и через нее действует. Сейчас ты уже его победил, сейчас ты чист. Если хочешь, то оставайся здесь. Никто тебя не найдет. Будешь молиться, надумаешь как дальше быть. Не дело это бродить. Самому плохо, не очистишься так от грехов. Лучше к людям иди, людям добро делай и это лучше всего, даже лучше молитвы. Радуется бог, когда человек ближнему добро делает. Добро добро рождает и возвращается к человеку. Как и зло.

– Денег у меня не много.

– Разве в деньгах дело!

– Я подумаю.

Она вышла. Он скрючился под одеялом. Его унесло. Зачем он говорил все это? 0н ведь никогда так не думал. Опять шут в нем вылез. Тот шут, который надел ему повязку на глаза. Он не мог контролировать шута в себе и это было проблемой, большой проблемой. И ведь он говорил искренне и тогда искренне верил, что любит. Искренне для шута. А он, настоящий он, только смеялся над этими бреднями. Наплел, но хоть с выгодой, можно будет здесь задержаться. Зима впереди и, в крайнем случае, можно будет переждать в тепле. Правда спать с ней придется, она явно втюрилась после рассказа. Этого он не хотел. Шлюха нижайшего пошиба, подцепить можно что угодно. Нет уж. И тут же сообразил.

– Саша, ты извини, но я не могу остаться здесь.

– Почему?

– Понимаешь, после случившегося я стал, как бы это сказать, ну равнодушный к женщинам. Только увижу, сразу перед глазами она и давят мысли. А ты можешь подумать, что я брезгую или другое. Не хочу тебя обижать.

– Не подумаю! Хорошо даже, мне этого добра и там хватает. Мне поговорить бы с кем, а то волком живу.

Примерно это он и ожидал. Тупых людей легко просчитывать.

– Стыдно мне Саша, стыдно. Я же убийца и везет мне, сволочи, на святых. Одну убил, второй на шею сяду, нет. Подло выходит.

– Ничего ты не сядешь. Будешь помогать, где сила мужская нужна.

– Я подумаю, хорошо?

– Конечно. Но ты ничего не стыдись. И знай, что мне с тобой хорошо очень, хоть выговорила наболевшее, выплакала. С тех пор как уехала Светка, сама я.

– Страшно на дорогу ходить?

– Тошно. Но делать то нечего. Вернется Леша, дом целый, деньжат немного подкоплю, чтоб скотину купить и будем жить по другому. А пока буду ходить на дорогу жизни.

– Как, как?

– Это Светка придумала. Она умная была, веселая. Говорила, что дорога на нашу жизнь похожа. Так у нас заведено, что пока копейку заработаешь, унизят тебя, ударят, плюнут в морду. И жизнь часто трахает, как и дорога. Потому и можно называть дорога жизни.

– Выходит мы все проститутки на дороге жизни и терпим и мучения и трахания, только бы выжить.

– А что не так?

– Так. Одни ездят по дороге и трахают, другие выходят на дорогу и терпят. Но есть и такие дороги, по которым и ездящие ходят и там их трахают вышестоящие. То есть каждый может быть и тем и другим. А знаешь откуда название пошло «дорога жизни»?

– Я же говорю, Светка так назвала.

– Нет, это еще до нее было. Немцы когда Ленинград окружили, блокада началась и остался один путь продукты подвозить. Был через озеро. По льду везли, немцы сильно бомбили, многие гибли на той дороге, но продукты шли и спасали горожан. Поэтому и называлась дорога жизни.