– Застрели!

Подняли его и опустили на кол. Сантиметр за сантиметром оседал он воя от боли. Потом хрипел, через несколько минут затих.

– Получил свое. Теперь и с дивизией так же, хана им. Поехали Хребто счастье строить.

Отряд зарысил по проселку к городу. Среди белых березок и зеленной травы остался кол. На нем был бывший атаман Дикой дивизии. Он был похож на ободранного цыпленка, этот Григорий Куделин, цыпленка насаженного на вертел. И первые мухи уже садились на пятна крови. Пока еще боязливо, пока еще осторожничая.

1998г.

Это место досталось мне нелегко. Был большой конкурс, более полусотни претендентов, причем подготовленных, настроенных на победу и готовых ради этого на все. Нет ничего удивительного: трехразовое питание, мясное, мягкая кровать, жизнь как за каменной стеной да еще деньги на карманные расходы. Поди найди сейчас такую лафу. Поэтому борьба развернулась нешуточная, в несколько туров. Сначала мы показывали свои языки и отбирались счастливцы-обладатели самых длинных и шершавых. Затем выбирали более крепких здоровьем, ленивых и умных. Я был не самым здоровым, не самым ленивым и уж тем более не самым умным, но во мне, к неописуемой радости, оказался наиболее оптимальный подбор этих качеств. К тому же и язык был длинный, на ощупь схожий с гусиной кожей. В общем я выиграл и получил счастливый билет. Когда узнал о победе, то не спал ночь. Ходил по комнате и думал, что наконец-то устроил свою жизнь. Это очень важно устроить свою жизнь. Попасть в струю, иначе останешься на обочине, будешь неудачником, серой тенью, слабаком, никем. Самое страшное стать никем. И я обезопасил себя от такой возможности. Да, мне не удалось стать хозяином жизни, человеком с уверенным взглядом и толстым затылком, богачом и властителем. Но я и не буду жалким ошметком, инженеришкой за 25 долларов. Ошметки ходят в замусоленных пальто и протертых пиджаках, но смотрят на меня свысока. Он продался, он жополиз! Я смеюсь над их возмущением. Жалкие дураки. Да я лижу жопу, но делаю это за привольную жизнь. Питание, досуг, безопасность, все это есть у меня и будет. А за что лижите задницы вы? Ага, слышу вой. «Мы не лижем задниц! Мы гордые!» Войте, войте, лгуны. Грязь! Это они то не лижут! Да они как раз лижут побольше меня! Я одному, они многим! Лижут своим начальникам, крупным и мелким, чтоб не выгнали с работы за тридцать баксов, лижут бандитам, чтоб не трогали, лижут женам, чтоб не ушли. Женам зря, те уже никуда не уйдут. Кто мог – уже ушли или почти явно перепихиваются с Васей Жуком, хозяином четырех палаток на базаре. Так что дорогие вы наши гордецы, не лижите задов вашим женам, если до сих пор не ушли они, значит некуда им идти. Значит не лишат они вас тех торопливых моментиков, когда чувствуете вы себя мужчинами, хотя по сути лишь кобеля.

Вы просто трусы! Вы боитесь посмотреть правде в глаза и сидите за это по уши в говне, сидите и не рыпаетесь! Да я жополиз, да меня кастрировали, но я и не скрываю этого и не стыжусь. Я никого не тираню и не учу жить. Мне хорошо и больше ничего не нужно. Мне хорошо. А вам плохо. Вы свободны только потому, что трусы, свободны, насколько могут быть свободны трусы. Не открыв глаза не увидишь цепей, это вы усвоили и жмуритесь изо всех сил, крича самому себе, что вокруг не вонь, а аромат. Когда жена говорит вам о перегоревшем холодильнике, вы ненавидите ее. Она напоминает вам о правде, что покупать новый нет денег. И незачем, так как нечего хранить. Вы прячете глаза от изможденных жен и голодных детей, вы шепчете, что не продались, человеческое достоинство сохранено и прочие нелепости. Я хохочу, мне жаль вас. Вы учите детей жить как вы, хоть это и не жизнь, а тягомотина. Вы учите, а сами мечтаете, чтобы на дочь положил глаз бандит покрупней (авось проживет недолго и деньжат оставит). А сын чтоб спопашил дочь крупного чиновника. Тогда может, хоть на старость лет, и ваши намозоленные задницы будут лизать. Вы ведь мечтаете обратиться ясным молодцом, стать хозяевами жизни. Ваша сокровенная мечта, чтоб и вам лизали, но вы боитесь себе в этом признаться. Недавно я говорил с человеком, жена которого последний раз надевала новое платье в день их свадьбы. С той поры лишь обноски, их сына калечат в стройбате, а они говорили мне о свободе, о предназначении человека, о принципах. Они говорили мне, но убеждали себя. Что все не зря, что больше двадцати лет они жили безвылазно в дерьме не просто так, а ради чего-то. Только какая разница: лизать жопы ради достатка или жить в говне ради чего-то? Я не вижу разницы. Видимо эта разница различима лишь для эстетов.

Люди не испорченные культурой честнее. Рабочий не трандит мне о свободе. Он видит, что я получаю на расходы в неделю столько, сколько он зарабатывает в месяц. Я хорошо и вволю кушаю, модно одеваюсь, имею кровать, телевизор, проигрыватель, видеомагнитофон, книги и все что нужно для научной деятельности. Он лазит в мазуте по восемь часов пять дней в неделю. И он не кричит о своей свободе, хоть и получает те же 30 долларов, ну может немного больше. Рабочие вежливы и предупредительны, они уважают меня и завидуют. Они показывают мне языки и просят оценить их шансы на успех. Поздно ребята. Еще на заре современного жополизания, вы могли бы пройти, но сейчас ничего у вас не выйдет. Да есть такие языки, будто наждак, но это вчерашний день. Давно уже удовольствие от жополизания утеряло физиологическую составляющую. Разве что где-то в среде вечно пьяных председателей колхозов сохранился этот атавизм. Сейчас жополизание это прежде всего дух, его наслаждение, его возвышение, отсюда и современные требования к жополизам. Какое возвышение духа, если жопу тебе лижет простой рабочий? Никакого, они всем лижут. Вот если бы хоть студент. Да еще с научными публикациями и хорошим знанием английского, вот это уже другое дело. Получше, хотя все равно уровень глав захудалых районов или директоров небольших заводов. Не выше. Если район промышленно развитый или фирма торгует бензином или начальник налоговой полиции, то здесь для жополиза обязательна научная степень. Как правило кандидат. Особый шик кандидаты физмат и философских наук. Ниже медики и юристы, на дне технари и экономисты. Первые неотесаны, вторых слишком много. Но это на любителя. У одного из заместителей областного правителя единственный жополиз. Первый его жополиз, еще с производства. Со средним образованием, но виртуоз каких мало. Настоящий профессионал. Оттого и остался при месте. Но это редчайшее исключение. У остальных заместителей в жополизах исключительно профессора и подающие надежды кандидаты. Прошли те времена, когда на науку плевали. Сейчас науку уважают, научным работником быть престижно. Деньги выделяются регулярно, только работай. Вот что значит цивилизация. Раньше воровали, тянули все к себе, как сумасшедшие. Ну хорошо, дома стоят, счета в Швейцарии есть, детишки в Оксфорде, любовница в трехкомнатной квартире. Что дальше? Можно жрать как свиньи и трахаться как кролики. Но этого напробывались. И люди стали искать что-то новое. И для здоровья не вредное, уму и сердцу приятное. Много было попыток в разные стороны, в одной области даже счастье сколотили, но больше о той области ни слуху, ни духу. Другие попытки тоже неудачные и вдруг появилось жополизание. Оно то, собственно говоря, никуда и не исчезало, существовало всегда, но в формах несовершенных, аматорских, замутненных и чуть стыдливых. С оглядкой. И тогда все лизали, но скрывали, предпочитали молчать или говорить иносказательно. Теперь жополизание поставлено на профессиональную основу и совершенно официально. Я могу громко и гордо заявить: «Я жополиз!» На нас оглядываются и смотрят мечтательными взглядами. А мы открыто лижем зады и получаем вознаграждение. И смеемся над обитающими в канализации и вопящими о свободе. Я свободен, я могу съездить в отпуск на юг, пить дорогой коньяк, кушать морепродукты, смотреть лицензионные фильмы, заниматься любимым делом.

А ведь я, всего лишь, жополиз среднего уровня. Конечно в области мой хозяин величина, соответственно и я человек уважаемый, но уже для столицы это мелочь. Там целые школы подготовки жополизов высочайшего уровня. И если у депутатов с периферии попадаются в свите кандидаты, то у лидеров фракций только доктора наук и с полдесятка академиков. Министры, банкиры, крупные уголовники содержат целые институты. Что уж говорить о президенте, у которого к услугам целая академия наук. У президента есть большая мечта – жополиз-лауреат Нобелевской премии. Лет двадцать над этим бьются, три президента сменилось, но увы. Что-то перестала земля наша родить таланты. Хотя мечта конечно достойная, не размениваться по мелочам. Представляю как трепетен язык человека, получившего Нобелевскую премию. Президент согласен на любого, по любой специальности, пусть даже за мир. Главное чтоб нобелевский. Ходит шутка, будто и нашего президента могут наградить премией мира за распродажу арсеналов. И что тогда будет? Ну это причуды великих. У нашего областного царька мечты поскромнее, зато и осуществимей. Он балдеет от олимпийских, мировых, на худой случай, европейских чемпионов. Содержит команды лучников, биатлонистов и лыжников. Как только заработают медаль, сразу к нему везут. Конечно золотая медаль, это не премия, но и наш вор не царь воров. Хотя конечно человек со вкусом. Академию личную создал, пригласил специалистов со всей страны, здание отстроил по европейским стандартам. Теперь в перерыве между медалистами, ученые мужи ему жопу лижут. Представляете какое ему блаженство. Ведь он простой хлопец из села, среднее неоконченное, высшее за сало, думает, что инфляция это блядское имя, а солнце – большая лампочка, которую неизвестный вредитель выключает по ночам. Побывал во многих европейских столицах и вывез оттуда убеждение, что не по-людски живут, а шлюхи там костлявые. Еще помнит, что нация и государственность это хорошо, независимость и воровать еще лучше, а реформы куда-то не туда. Что не туда и куда не туда, не помнит, потому что не знал да еще и забыл. И такой вот человек с солидным брюшком и морщинистым затылком, раскорячится на дорогом итальянском диване, а профессор ему зад лижет. Другие профессора умные вещи говорят и своей очереди ждут. Завтра же приезжают серебряные призеры в лыжной эстафете. Вся команда – четыре человека. И естественно правитель наш на седьмом небе. Сегодня профессора, завтра считай чемпионы. И все к нему идут на сеанс. Что с этим сравнится! Вспоминает сей кряжистый муж молодость, ворошит скирду подплесневевших извилин. А ничего и близко не подходит не с чем сравнивать. Положим водка. Хорошо, никто не спорит, бухнуть, закусить. Но как-то слишком просто. Всякий дурак может напиться и радоваться, зачем же ради этого жизнь то жить. Эксклюзива хочется. Бабы тоже вещь. Но, во-первых, хороши по молодому делу, когда волком воешь, а их нет, зараз. Сейчас штабелями падают, да топорик подустал, сточился. Конечно, побаловаться можно, но такого как раньше уже не вытешешь. Во-вторых, непредставительно это, дико, будто скотина. Человеку его положения утонченных подавай наслаждений. Где большое наслаждение взять, чем от жополижащего светила, научного или спортивного. Профессор, чемпион толпятся, значит не зря жизнь прожита, не зря сам целую тьму задов перелизал! Вот оно счастье, достиг! Такие вот мысли захлебывают. Оттого и ценят жополизов, оттого и содержат на высшем уровне. Прояснить стоит один вопрос, который завистники наши муссируют. Что, дескать, мы те же проститутки. Вранье. Проститутки торгуют телом, они указывают сексуальные услуги. В любом жополизном договоре указано, что это нам категорически запрещение. Ведь мы оказываем услуги исключительно духовного характера, помогаем людям возвыситься, почувствовать свое величие. Наши хозяева ценят не сам факт лизания, а кто лижет. Таким образом само лизание есть некая форма, но ни как не содержание. Суть жополизства исключительно духовна, мы ученые, мы получаем деньги за свой ум и в этом нет ничего постыдного.

Конечно у этой профессии, как и у всякой другой, есть свои минусы. Чего скрывать, есть. Иногда глянешь в окно, а там небо синее, облака белые, стихи писать хочется, а тут принесет нелегкая шефа. За работу приступай. Тошно, да приходится. Профессионализм превыше всего. Надо значит надо, даже через не хочу. За то содержание первоклассное получаю. Опять же кастрация – вещь не из приятных. Вспоминаешь как девок портил, сердце кровью обливается. Но то одни воспоминания, теперь плевать я на девок хотел. Живу спокойно, без страстей и порывов. Прямо жизнь философа. Хозяев я понимаю, нужно нас кастрировать. Ведь в дом принимают жить, там дочери, жены хозяйские, зачем лишние проблемы. И им спокойней и нам легче. А то бы семьи заводили, что уж совсем никуда не годится. Как монах богу, так жополиз посвящает себя хозяину. Кроме непосредственной позволительна и даже поощряется научная деятельность. Причем не думайте, что звания нами покупаются. Какой смысл хозяевам себя обманывать? Как говорится, язычок настоящего кандидата стоит языка купленного доктора, и я с этим согласен. Поэтому, как и большинство других, работаю в науке. Сейчас на очереди докторская. Хозяин подбадривает меня. Для его уровня иметь жополиза доктора это максимально возможный потолок. Я надеюсь что и он подрастет по служебной лестнице. В жизни жополиза большое значение имеет положение начальника. Обычно мы растем пропорционально хозяину. Бывают случаи, когда жополиз перерастает хозяина и уходит к более представительному. Бывает движение и в обратном направлении. Ни то, ни другое мне не грозит. Я уверен в своих силах. И надеюсь, что после защиты докторской мой оклад возрастет. Вы спросите зачем мне деньги? Нужны. Те же родители. У них кроме меня еще три сына и дочь. Старший мой брат, необычайный вольнолюб, работает за гроши учителем в школе. Вещает о детях цветах жизни, научить самоуважению, свобода, человек это звучит гордо и прочая муть. Представляю: стоит худой мужчина в дырявых туфлях и рубашке с шелушащимся воротником. Самоуважение. Его жену я устроил служанкой в хорошее место. Он вопил об идеалах, но женщинам ближе материи. Она сошлась с шофером и дочка уже забыла отца, а дядю знает. Другой брат пьет, но зато не говорит глупостей. Просит иногда на бутылку. Младший брат обнадеживал, пошел в бандиты, зарабатывать стал, домину начал строить, но застрелили. Разборки. Сестра вышла за поэта, тоже сторонника того, что лучше умереть стоя, чем жить на коленях. Они умеют красиво говорить, но их дети бледны и чахлы от плохого питания. Для них самый большой праздник мой приход. Знают, что дядя без гостинцев не придет.

Соответственно, как вы понимаете, родители на моей шее. У них есть дети с честью, есть пьяницы, но кормит их жополиз. Вот так вот. А ведь и папаша и мамаша кричали мне в свое время: «Опомнись! Что ты делаешь! Не позорь наших седин!» Человеческое достоинство, унижение, где гордость, все по полной программе. « Ты наш стыд!» Теперь они жуют вставленными за мои деньги зубами мой хлеб, мое масло и слезливо благодарят. Они знают на сколько дней хватило бы их пенсии. Теперь я уже не позор и не стыд, я предмет гордости их и зависти соседей. Опора на старость, как же повезло. Они у меня жили честно, ни перед кем не пресмыкались, воспитывали детей, отстроили домик, вырастили яблочный сад. Им не в чем себя упрекнуть, у них чистая совесть, но эту самую совесть, к сожалению, не намажешь на хлеб. А на старость так хочется уюта, теплого уголка и сладенького, мягкого кусочка. Всю жизнь они экономили, отрывали от себя куски. Ради детей. И вот дети взрослые, а есть нечего. Когда я приношу торт или конфеты, родители плачут. Я знаю, большую часть они оставят внукам, которых бог наказал честными мамами и папами. Пусть, я не жадный.

Друзей у меня нет. Были, но зависть хорошее лекарство от дружбы, излечивает быстро и надежно. Их языки оказались хуже, а жить сыто хотелось очень. Когда их вышвырнули уже в первых турах, они вспомнили про свободу. Как часто бывает, не доставшийся кусок послужил причиной оппозиционности. Пусть тявкают, я забыл о них. У меня есть коллеги и семья хозяина. С первыми я общаюсь по научным делам, со вторыми болтаю о всякой чепухе. Обо всем, о чем угодно. Я настоящий член семьи. Со мной говорят о деньгах, блядках, месячных, спорте, женском белье и мужских проблемах. Плюс погода, политика и светские новости. От меня нет тайн, я знаю все и семья хозяина для мен я прочитанная книга.