Шрифт:
– Старик развяжи мне руки.
Старик улыбнулся.
– Развяжи мне руки!
Старик закрыл глаза.
– Я убью тебя.
Старик забормотал молитву.
– Я вырежу все это замызганное местечко!
Тихий шелест слов, похожих на падающую листву.
– Старик, не заставляй меня кричать. Прибегут мои убийцы, они же снимут с тебя шкуру полосами.
– Нет, мне перережут горло.
– Что?
– Мне перережут горло.
– Кто?
– Твой охранник.
– Откуда ты знаешь?
– Мне известно будущее.
– Тебя зарежут, если я это прикажу.
– Меня зарежут вопреки твоему приказу.
– Дурак. Развяжи мне руки.
– Не могу.
– Почему?
– Тебя развяжут твои люди, а мне нужно просто сидеть и говорить с тобой.
– Зачем тебе это нужно?
– Такова судьба, это мое будущее. Иначе я бы не прервал молитву чтобы говорить с гоим. Иначе я ничего не рассказал бы тебе о футляре. Но я видел свое будущее и в нем я рассказывал, прерывал молитву, должен был говорить эти слова и дожидаться ножа.
– Ты спятил старик.
– Я иду своей дорогой.
– Тебе не жаль своих соплеменников? Я ведь прикажу уничтожить их всех!
– Их судьба умереть сегодня.
– И ты не хочешь их спасти? Только развяжи мне руки!
– Только бог может спасать, я не бог, я не могу изменить судьбу.
– Ты дурак старик! Ты прожил жизнь и остался дураком!
– У каждого свой удел.
Атаман закричал. Он имел сильный голос этот Григорий Куделин. Его услышали, прибежали. Нож освободил атамана от веревок, а старика от мучений. Три дня вся Дикая дивизия прочесывала окрестности, три дня все старались найти человека с футляром и получить огромную награду от атамана, но человек исчез. Осталась только его фамилия – Шведков. Атаман чуть не сошел с ума, метался и убивал, не спал ночами, все видел, как уплывает из его рук власть над миром. Сейчас атаман улыбался.
– Где футляр?
Он готовился пытать, ведь не так-то просто расстаться с могуществом.
– Я его закопал.
– Где?
– Недалеко.
Через четверть часа футляр был уже в доме.
– Идите развлекайтесь.
Охранники не двигались с места. И улыбались.
– Награда, мы же его поймали.
Атаман очень разозлился. Он не любил, когда его шантажировали. Но он умел сдерживать, когда нужно, свои чувства. Иначе давно бы лежать ему в сырой земле. Достал кисет с золотом.
– Вот, здесь хватит.
Они задумчиво изучали мешочек, потом хмыкнули и ушли. Куделин облегченно вздохнул. Он не был трус, он просто хотел жить этот Григорий Куделин. И он знал, кто умрет сегодня ночью. Собаку, огрызнувшуюся на хозяина, сразу же пристреливают. Но это потом. Есть дела и поважнее. Запер тяжелую дубовую дверь на все засовы.
– Думал, не найду?
– Думал.
– Нашел. От меня не уйдешь.
Атаман сильно ударил прямо в лицо. Человек упал.
– Самый умный нашелся?
Бил ногами.
– Как я тебя ненавижу!
Он представлял сколько случайностей могли помешать ему найти футляр.
– Я тебя убью!
Не убил. Просто это стало неважно. Атаман взял в руки футляр, открыл. Нечто, неподдающееся описанию, было там. Любые слова могли быть сказаны об этом, но ни одно не описывало это. Это нельзя было охарактеризовать, оно было ни на что не похоже. Нельзя было сказать, что оно находилось в футляре. Футляр находился в нем. Футляр, дом, город, атаман, беглец, реки, поля, ВСЁ
– все, что было, есть и будет. Атаман сунул руку в футляр, но в нем уже были все руки мира. Его руки всегда были там, и сам он был там с рождения и до него.
– Я ничего не вижу.
Атаман поднял с пола Шведкова и обтер с него кровь портьерой. Он был чистоплотен этот Григорий Куделин.
– Как этим пользоваться?
– Нужно сосредоточиться и ровно дышать.
– Что дальше?
– Дальше решить, что хочешь увидеть. И увидеть.
Атаман швырнул Шведкова обратно на пол.
– Дернешься – застрелю!
– Еще рано.
– Что рано?
– Ты застрелишь меня позже.
– Я тебя застрелю, когда захочу!
– Можешь называть это так.
– Что ты мелешь?
– Ты хочешь, когда тебе положено хотеть, нет, даже когда ты обязан сделать это.
– Я никому ничем не обязан и делаю то, что хочу, так что заткнись и не мешай!
Атаман усмирил дыхание и сосредоточился. Он долго смотрел в мельтешения, пока из них не появились картины жизни.
– Почему я не вижу себя через десять лет?