–  Любовью, любовью, как бы это ни было вам противно, — ответил Максим, которого достали тещины выходки.

Неприязненный тон Лялю покоробил:

–  Ты не любишь мою мать.

–  Подскажи, за что я мог бы её любить.

–  Хотя бы за то, что она меня родила.

–  Не думаю, что это тянет на побудительную причину. Ты сама к ней отвратительно относишься.

Ляля не ожидала такого поворота, но нашлась быстро:

–  Скажем так: я к ней равнодушна.

–  Обманывать мужа нехорошо, а себя - глупо.

Она вздохнула:

–  Ты прав. С матерью мне не повезло. Зато всё компенсирует отец.

–  Не знаю, не знаю. Виталий Сергеевич меня настораживает. Строительная корпорация в его понимании очень близка к мафиозной семье.

–  Большей глупости выдумать трудно, — возмутилась Ляля.
– Они же не убивают!

–  Мафия тоже не стремится убивать. Только по необходимости. А завтрашняя необходимость непредсказуема.

–  В отношении отца ты заблуждаешься. Скоро увидишь сам, что он достоин пс просто уважения и поклонения, а любви.

Максим сумел ответить так, что не придерёшься:

–  Он мой босс, а любить босса против правил.

–  Тебя пугает, что он сильный.

–  А ты отдаёшь себе отчёт - сильный в чём?

–  Во всём. У него власть.

–  К сожалению, власть несовместима с нравственностью и моралью* А если вдруг где-то пересекутся, это кончится трагедией.

–  Не надо меня стращать. Я знаю своего отца. Он самый добрый и порядочный человек. Знаешь, в конце концов мне истина не интересна, меня устроит счастье. И давай договоримся, - произнесла Ляля решительно.
– Впредь ты никогда ничего плохого не будешь говорить о моём отце. Лучше вообще молчи.

–  Согласен, — кивнул Максим.

Неплохой выход. Он и так сказал больше, чем хотел. Его многое смущало, а с началом практической работы на объекте вопросов появлялось всё больше. Они его терзали, лишали сна. Но с женой обсуждать эту тему невозможно, она слепо верит отцу. И что делать? Бросить любимую женщину потому, что ее папочка крупный воротила? Щелкать калькулятором в какой-нибудь конторе, получая нищенекую зарплату из принципа? Глупее не придумаешь. Чистенький и одинокий. Но разве лучше жить так, словно он наемник в богатом доме для оказания интимных услуг молодой госпоже?

Как ни поворачивай - всё плохо, а ложь неизбежна. В конце концов он участвует в семейном деле, не более того. Всё равно придётся добывать деньги - не этим способом, так другим, и в тех же реалиях. Эпоха диктует правила. Они могут не нравиться, но уже действуют. Понятия греха в общественном сознании более не существует. Разрешено всё, что не запрещено, а что запрещено, можно купить.

Рационально объяснить любовь к Роме Брагинскому Семицветик не могла. Любовь эта многое в сё жизни определяла, но девочка росла сдержанной и никому не рассказывала о своих чувствах. Тем более что закадычная подружка по нелепому стечению обстоятельств оказалась счастливой соперницей. Если бы не Роман, Света никогда не дружила бы с Лялей, настолько они были разными по складу характера и мироощущению, у них прямо противоположные ценности и пристрастия, да и что за радость всё время находиться в чужой тени? Но это жуткое состояние влюблённости не оставляло выбора. И вопреки тому, что Роман и Ляля собирались пожениться, что подруга уже беременна, Света упрямо надеялась - когда-нибудь Роман достанется ей. Интуиция подсказывала — для Ольги это слишком скромная добыча, она ею не насытится.

Свою тайную любовь, болезненную, сладкую, но терзавшую сердце не хуже горького несчастья, Семицветик переживала в одиночестве. Ей и невдомек, что на самом деле никакой тайны не было. Все одноклассники, знакомые и приятели догадывались о влюблённости белобрысой веснушчатой Светки, но кого это могло интересовать на фоне открытого союза Романа с красавицей Лялей. Для Ляли, конечно, тоже секрета не существовало, однако приходилось делать отвлечённый вид, чтобы не испортить отношения с подругой. Теперь ситуация изменилась, и она со спокойной совестью поручала верного Ромку дружественной стороне, хотя в глубине души не верила, что он отважится на такую замену. Во всяком случае не так быстро и легко. И вот, после стольких лет преданности и горячих клятв он сдался на удивление скоро... В этой поспешности было что-то обидное.

Между тем Семицветик отсутствием сообразительности ие страдала. Ляля выходит замуж за другого и от зачатого от Ромки дитя избавилась. Надо спешить, пока объект се мечтаний находится в состоянии прострации. Как только у Светы оказались развязаны руки, она отбросила нюанеы этикета, забрала любимого мужчину из адвокатского дома и мгновенно пристроила на свой диван.

Сказала подруге, вес ещё стыдливо скрывая истинные намерения:

–  Мне так жаль беднягу.

Ляля горячо поблагодарила - ведь беднягой Рома стал из-за нее.

–  Предки его уродуют, - докладывала Света, — пытаются утешить деньгами, а он к деньгам равнодушен, он по-настоящему добрый, он из другого времени. Из будущего.

Рома из будущего? Ляля чуть не прыснула, но сдержалась, настроилась на серьёзный лад.

–  Вся история цивилизации противоречит тому, что в будущем станет лучше.

–  Можешь смеяться, но я верю в катарсис, - глубокомысленно произнесла Света.

–  Научишь?

Та грустно покачала головой:

— Вряд ли. Это приходит само. Или не приходит. Почитай Библию.