–  Как ты надоела с твоими криво усвоенными политесами, - отвечала дочь.
– Это мой выбор, понимаешь, мой! Он ни к кому не имеет отношения. Наплевать мне, что говорят твои приятельницы. Что б они все одновременно и насмерть подавились сплетнями!

–  Ляля! Ты ужасна! Разве можно желать смерти!

–  Я сказала гипотетически,

Надежду Фёдоровну раздражали неосвоенные слова.

–  Я тебя злой не воспитывала.

–  Меня вообще воспитывал папа. Смирись и не возникай.

Но Надя и так всю дорогу только и делала, что смирялась. В молодости терпится легче. Теперь же внутри неё всё кипело, замордованное «я» топорщилось и подчиняться приказам не хотело. Она сама стала относиться к себе с некоторой опаской. Мучительно металась в поисках точки опоры и неожиданно нашла ее в спиртном. Возможно, но этой причине или затем, чтобы не терзаться ночами, лежа рядом с бесстрастным мужем, супруга Большакова выбрала себе небольшую комнату с раскладным диваном и поселилась там. Закрывала дверь и проводила взаперти не только ночи, но иногда и целые дни, всё чаще прикладываясь к бутылке и всё реже выходя к ужину. Виталий Сергеевич вопросов не задавал. Выполняя обещание, данное дочери, он каждый день после работы возвращался на Кутузовский. Перед этим звонил Ляле, Если Максим ещё не явился, дочь с отцом шли ужинать в ресторан, а когда оказывался дома, то донекой казак сам кормил их, причем готовил отменно. Он вообще всё умел делать, не чурался никакой домашней работы и терпеть не мог, проснувшись, валяться в постели. Полное неведение и даже презрение молодой жены к практической повседневной жизни поначалу его сильно удивляло, потом возмущало, в конце концов он к такому положению вещей привык. Тёща готовила примитивно, а в обязанности новой домработницы входил только завтрак.

Прежнюю, Антонину, Надежда Фёдоровна недавно рассчитала. Заметила, как та, словно ошпаренная кошка, отскочила от Виталия Сергеевича. А что вдруг мужу могло понадобиться на кухне? Значит, тихоня домраба завела с хозяином шашни. Надя даже вспотела от мыслей, которые завертелись у неё в голове. Мало того, что мужик на стороне шкодит, так ещё и дом поганит! В тот же день Антонина была уволена, а вместо неё три раза в неделю стала являться немолодая женщина, рекомендованная соседкой. Она жила у себя дома, называлась приходящей и выполняла лишь оговоренный набор услуг. Большаков делал вид, что перемены его не трогают.

Накануне последних студенческих каникул перед летней сессией, за поздней семейной трапезой в полном составе, обсуждали, как лучше провести выходные.

–  Может, слетаем на пару денечков в Сочи?
– сказала Ляля, - И ты, пап, с нами. Поплаваем в бассейне, покатаемся на лыжах в Красной Поляне. У Макса по горным лыжам разряд!

Большаков поднял брови:

–  Где научился?

–  В Барнауле. Несколько лет ездил со студенческим стройотрядом. Потом даже на соревнования посылали.

–  Хорошо. Сделаем.

Ляля захлопала в ладоши, а Надежда Фёдоровна произнесла недовольно:

–  Опять в эти безнравственные Сочи! Чем вам собственный подмосковный дом нехорош? Детей заводить надо, вот что я вам скажу. Порхаете, как любовники!

–  А ты завидуешь, - бездумно парировала Ляля и увидела, как побледнела мать.

–  Любовь не может заменить семью.

–  Смотря какая любовь, - ответила дочь, - Ты любишь папу пассивно, как рабыня. А я — личность, И потом - у нас страсть. Совсем другая материя. Страсть не угаснет никогда.

Виталия Сергеевича перепалка как будто не касалась - он старательно выскребал особой ложечкой мясо из огромной клешни краба и, элегантно причмокивая, всасывал в себя розовое мясо, запивая ледяным белым вином. Но, наконец, женщины его достали и он обронил:

–  Что вы как две кошки!

Надежда Федоровна, посчитав замечание мужа за поддержку, спросила, со значением глядя на зятя:

–  Может, ты уже не способна иметь детей? Я тебя предупреждала о печальных последствиях аборта.

Максим не поднимал глаз от тарелки. Какая неэтичная женщина — его тёща. Даже если его не волнует сексуальное прошлое жены, вряд ли такое приятно слушать.

Ляля мужу о Романе не рассказывала и теперь зло уставилась на мать:

–  Да что ж ты ко мне пристала! Я давно пытаюсь тебе втолковать, что моя личная жизнь не твоего ума дело. У тебя трехклас- сиос образование, а я без пяти минут кандидат наук.

–  Это ты в своем институте будешь кандидат. А здесь — моя дочь. От большого ума у вас и детей нет,

Надежда Федоровна искренне думала, что, лишь подчинив, можно удержать, заставить уважать и даже любить. Так диктовал ей опыт жизни.

Большаков покончил с крабом, вытер губы салфеткой и как-то между прочим обронил:

–  Одна извилина, и та не в голове. Мужчины, которые говорят, что глупые жены предпочтительней умных, по-видимому, никогда не имели дела с настоящими дурами.

Жена сделалась пунцовой:

–  Это что, намёк?

Она выскочила из-за стола и побежала в свою комнату. Но к сё выходкам уже привыкли и сострадать перестали.

–  Кстати, мать права, - совершенно неожиданно для Ляли произнёс Большаков.
– Почему бы не обзавестись потомством? Ты у меня одна, а я собираюсь оставить внукам крепкое наследство.

Максим с самого начала чувствовал себя не слишком уютно в доме высокого чиновника. Любовь увела его далеко от привычной среды, но он не видел причин, чтобы поступаться достоинетвом.

–  Детей должен обеспечить отец, - твёрдо сказал будущий бухгалтер. — Я к этому пока не готов. Но только пока. А вы рассуждаете, как заправский магнат. Еще добавьте родовое имение и земли с водоёмами, - добавил он с почти неощутимой усмешкой.

Однако Большаков намёк понял.

–  Уже добавил и не вижу в том ничего худого.