Глядя матери вслед, Ольга обеспокоилась не на шутку. Она тоже обратила внимание, что в последнее время пана необычайно оживлён. Возможно, действительно завел новую любовницу, но скорее всего просто хорошо идут дела. Мама всегда страдала болезненной ревностью, теперь ещё эта мания греха. Лучше бы, конечно, переехать в дом напротив и не отравлять себе жизнь, но куда девать Валю? Она там прижилась, как-то неловко се выставлять.

Тут Максим сам поднял неудобную тему:

–  Ляля, хочу с тобой посоветоваться. Надо бы купить сестре однокомнатную квартиру, но теперь слишком дорого, даже моей зарплаты не хватит.

–  Попроси у папы кредит.

–  Я не умею просить.

–  Ну, укради. Ты же каждый день соприкасаешься с такими суммами...

–  Я этого не слышал.

–  Шучу. Пусть твоя сестра со своим ребёнком и дальше живёт у нас.

–  Нельзя. Её надо прописать.

–  Какие проблемы? Пропиши. Ты же знаешь, у отца есть специальный отдел по взаимодействию с госструктурами. У них все чиновники прикормлены, от тебя потребуются совсем небольшие деньги,

–  Ты говоришь так, словно это нормально.

–  А разве нет? Такова система, а с системой в одиночку бороться бессмысленно, под нес лучше подстраиваться.

–  Всё равно неловко. Это твоя собственность.

–  Разве ты не мой муж?

–  Но квартира твоя,

Ольга поняла: мужчина, которого она любила больше жизни, испытывал унижение неравенетвом. Допустить этого нельзя, а устранить легко. Черт с ней, с квартирой! Если потребуется, отец подарит другую. Через месяц она принесла Максиму свидетельство на право собственности, где теперь значилось его имя.

Он побагровел.

–  Я не просил.

–  Естественно. Ты же не умеешь. Слушай, тебе не угодить!

–  Мне не нужно угождать - я мужчина.

Ляля обняла его за шею, поцеловала за ухом их особым тайным поцелуем.

Ей показалось, постель сгладила возникшую шероховатость в отношениях. Она сама купила Вале необходимую одежду, выбрала мебель, шторы, иногда, в свободное время, заходила выпить чаю, поиграть с малышом, Ребёнок не вызывал у Ляли желания самой стать матерью, но видеть личико, так похожее на лицо мужа, было приятно. Однажды Максим сказал:

–  Не ходи к Вале одна. Она стесняется, чувствует себя обязанной — ты же выступаешь для неё в роли благодетельницы,

–  Какая ерунда, - возразила Ляля,

–  не понимаешь деревенского воспитания. Я прошу. Если хочешь, предупреди меня, навестим вместе.

–  Хорошо.

В один из таких визитов Ольга приметила женским глазом, что животик у Вали подозрительно округлился. По дороге домой спросила мужа:

–  Тебе известно, что твоя сестра беременна? Странно, ведь она, кроме продуктового магазина, нигде не бывает и знакомых у неё тут нет!

Максим нахмурился, с трудом подбирая слова, будто считал себя главным виновником;

–  Это я прошляпил. Явился прежний парень, я разрешил свидание, думал, может, женится, а он опять слинял.

–  Чего и следовало ожидать! Хоть бы со мной посоветовался.

–  Не догадался. Но ты ей теперь ничего не говори, и так переживает.

–  Да ладно уж, психологи липовые! Но она-то - дура дурой: почему аборт не сделала?

–  Боялась мне сказать и пропустила срок.

–  Ну, вы даёте! Средневековье какое-то. Денег ей подбрось - фрукты нужны, соки,

–  Спасибо.

–  За что? Ты сам зарабатываешь.

–  Но это же наши семейные деньги.

Ляля зажала уши ладонями.

–  Чтобы я больше о деньгах не слышала!

Каково же было удивление, когда Максим выложил перед нею золотую валютную карточку:

–  Это стоимость твоей квартиры. Я взял кредит в банке.

–  Ну, и дурак, — сказала Ляля, с досадой бросая пластик в сумку.

Подумала, что подтолкнула мужа к этому решению, когда переоформила на него свою недвижимость. Сейчас за меньшую сумму он купил бы сестре однокомнатку. А почему раньше сам не сообразил?

–  Что дурак, это я осознал давно, - сказал Максим, насупившись.

Ляля бросилась исправлять положение.

–  Извини. Я просто не понимаю, зачем постоянно доказывать свою финанеовую независимость? Болезнь какая-то. Раньше не замечала. Ладно. На эти баксы мы с тобой осенью поедем на Сейшелы, на целый месяц. Должен же ты, наконец, отдохнуть по-настоящему, как буржуй, а не как офисная секретутка - на недельку в провинциальную Турцию и опять хомут на шею. Знаю, папа ни себе, ни другим расслабиться не даёт. Но это я беру на себя. Нам давно пора вспомнить время беззаботной любви, а то тебе скоро «виагру» пить придётся.