Из разговора с секретаршей выяснилось, что ранним субботним утром Есаулова срочно вызвали в Ярославль, где в прошлом году корпорация выиграла тендер на строительство дорогой гостиницы в комплексе Золотого кольца. Нулевой цикл пройден еще осенью, а сейчас там обвалилась стена и насмерть задавила двух рабочих. Вот несчастье! Теперь у него будут неприятности. Дура, дура набитая, корила себя Ляля, возвела на человека напраслину. Макс, действительно, мотался в Ярославль не реже раза в неделю, и они постоянно перезванивались. Он любит меня. Но почему не сообщил про отъезд хотя бы Вале? Она спохватилась, сообразив, что подумала о сопернице сочувственно. Хотя, в конце концов, тоже женщина и тоже страдает не по своей вине.

Номер ярославского офиса значился в домашней телефонной книжке. Ответил прораб, Ольга даже голос его помнила, хотя никогда не видела. Он очень удивился: все стены на месте, Есаулова тут ждали вчера, но он не приехал, и в Москве о нём тоже не имеют никакой информации — в понедельник на работу не вышел. Ляля дрожащей рукой положила трубку на рычаг. Какая-то чертовщина! Наверное, случилось что-то серьёзное. Она вторично соединилась с Леной, и та подтвердила, что шефа действительно нет всю рабочую неделю, а информацию о Ярославле ей сообщил Бачелис.

Было слышно, как секретарша прерывисто дышит.

–  Лена, ты одна?

–  Да.

–  Можешь мне быстро сказать, что там произошло?

–  Сейф Максима Степановича вскрыли, бумаги забрали. Ис- кали акции, но их там не оказалось.

–  Лена, кто?

Трубка молчала.

–  Лена!

–  Да?

–  По старой дружбе. Умоляю. Кто?

–  Баче лис, — еле слышно ответила секретарша.

Опять Бачелис! Что-то слишком часто по разным поводам стала возникать его фамилия. Дело нечисто. Выхода нет, как спросить отца.

Тот был явно занят, не в настроении и говорил отрывисто:

–  Какое тебе дело до чужого мужика? Ои больше не твой муж.

–  Муж - не муж, но человек пропал! И кстати, твоя правая рука. Как ты без неё?

–  Шутишь, значит перезимуешь. Есаулов в Ярославле.

–  Я звонила, там его нет, и стена не обрушилась.

–  Обрушилась. Мне лучше знать.

–  Я только что говорила с прорабом.

–  А я с прокурором! В следующий раз не будешь звонить, куда не надо, и с кем попало беседовать! — Большаков явно злился и не смог удержаться от непристойности: - Твой блудливый кот поехал в Ярославль, и точка! Забудь о нем, и к этой теме больше меня не возвращай!

Ольга бросила телефонную трубку, словно обожглась о печную головешку. Значит, все-гаки Макс обманул, и прораба подговорил. Какая подлость! А смысл? Она вспомнила, что забыла сообщить папе про обыск, впрочем, в таком расположении духа он наверняка сказал бы, что ей померещилось, и посоветовал обратиться к психиатру.

Мир, которому Ляля так обрадовалась в больнице, когда увидела отца, недобро щетинился. Новая жизнь оказалась не лучше прежней. Из какого злого короба посыпались несчастья? Или ложь и жестокость всегда были рядом, по она не замечала, наслаждаясь не жизнью, а лишь её призраком?

Изнемогающий мозг подбросил спасительное имя: Рома. Вот кто никогда бы её не обидел и ни на кого не променял.

Телефонная трель раздалась ближе к полуночи. Сам Брагинский обычно к аппарату не подходил. Лень вставать, да ему никто никогда и не звонил. А тут его словно подбросило на диване. Мигом выхватил трубку из рук Семицветика и услышал Лялин голос сквозь слёзы:

–  Рома, мне плохо.., Я развелась с мужем. Он ушёл. Совсем,

–  Хочешь, чтобы я тебя поздравил или пожалел?

За шуткой Роман пытался скрыть свою радость. В душе он всегда надеялся, что когда-нибудь это произойдёт и он снова будет призван.

— не смейся. Мне, правда, плохо. Я уже неделю одна.

–  Значит, чтобы утешил.

Он размышлял недолго. Бедняжка, вытерпела в одиночестве семь дней. Это много.

–  Погоди, не плачь, сейчас приеду, - сказал Роман и начал собираться.

Одна сорочка, одна майка и одни трусы, носок - две пары, ещё пижама и тапочки. Удивительная практичность для человека, живущего в мире собственноручно сконструированных иллюзий. Вещи легко поместились в дипломат. О семье он, казалось, забыл напрочь. Уже в дверях обернулся.

–  Ну, я пошёл. Если что потребуется - брякни, — сказал Рома жене, хотя знал, что ей от него ничего не надо, кроме него самого.

Света, которая хладнокровно следила, как он собирается, не выдержала:

–  Что ты за мужик - она же тебя не любит!

–  Главное...

Рома чуть не сказал «Главное, я её люблю, но вовремя остановился. Жена знала это наверняка, ио врезать так, в лоб, жестоко и глупо. И он продолжил иначе:

–  ...Главное, надо помочь. Она мне не безразлична.

Света спохватилась: прямота и честность мужа грозили перевесить ее жертвенность.