Любимое лицо, чуть посмуглевшее на летнем солнце, стало бледнее полотна.

– Откуда вам все это известно? Откуда вы знаете про Джейн? Я ничего не понимаю.

– Я и есть Джейн, как бы странно это ни звучало. Все, что было между вами, Джулиус, и леди Уинифред, на самом деле было между вами и мной.

В лице Саквилля мистический ужас боролся с отчаянием.

– Сударыня, вы надо мною смеетесь. Надо мною – и над моим разбитым сердцем.

– Нет, не смеюсь, Джулиус, любимый мой. Я все объясню, только пообещай выслушать меня до конца. Я ведь просила дать Джейн шанс.

Она протянула ему руку.

– Как чудесно снова видеть тебя.

Правила этикета предписывали Джулиусу поцеловать протянутую руку, и он склонился над нею. Но, приложившись губами к запястью, вдохнул аромат духов – и замер. Ладонь, державшая руку Джейн, задрожала.

– «Пепел фиалок», – прошептал он хриплым от волнения голосом.

Джейн извлекла из кармана заветный флакончик.

– Я всегда ношу его с собой, потому что аромат фиалок вызывает в памяти твой образ. Сегодня, увидев тебя издали, я надушила запястье.

Саквилль смотрел взволнованно, недоверчиво.

– Так вы, сударыня, – Джейн?

– Я вернулась к тебе. Пожалуйста, выслушай меня. Ты мне нужен. Дай мне вновь ощутить твой поцелуй.

– Вновь? – прошептал Джулиус, и Джейн затрепетала, когда его теплые чувственные губы приникли к ее губам. В этот миг она поняла, что нужные нити скрестились на ткацком станке жизни; что завязан очередной узелок и начат новый узор.

– Я люблю тебя, – сказала Джейн. Впервые в жизни в этих ее словах фальши не было ни на гран.

Джульетта Грейнджер прочла и перечла письмо сестры, отправленное из Перта. Письмо было тайное, лично для Джульетты; смысл ускользал от нее. Родители получили отдельное послание, внушили себе, что Джейн требуется время. А Джульетта подозревала, что сестра просто скрывает правду от отца и матери.

«Отправляюсь туда, где буду счастлива. Туда, где живет человек, который меня любит и которого я люблю с той же безумной силой. Он ждет меня, я знаю».

Куда это – туда? Джульетта терялась в догадках. Может, в Австралию – где еще Джейн могла влюбиться, пока Уилл лежал в коме? Письмо пришло шесть недель назад. Весна вступила в свои права. Ирландская республиканская армия заявляла о планах мести, рабочие грозили забастовками, а Джульетта разгуливала в легком платье и босоножках, предвкушая, что скоро недавнее знакомство перерастет в настоящую любовь. Времени счастливее еще не было в ее жизни. Она склонялась к мысли, что решение младшей сестры не должно портить ей будущее. «Джейн написала, что счастлива, – повторяла про себя Джульетта, подходя к музею Виктории и Альберта. – Настал мой черед».

Босоножки на плоской подошве скользили по мраморным серо-белым плиткам пола, эхо множества шагов отзывалось под высокими сводами. Люди разговаривали вполголоса, но звуки отражались от мраморных поверхностей, дробились, усиливались. Особенно это касалось смеха. Какая-то женщина хихикнула, Джульетта на миг отвлеклась от входной двери, прислушиваясь к специфическим аудиоэффектам. И тут появился Пит.

Новый друг Джульетты занимался дизайном мебели – это делало его интересным человеком. Джульетте нравилась эрудиция Пита; обратной стороной медали было вечное его стремление таскать ее по музеям. Пит не делал исключений даже в самую чудесную погоду.

Джульетта постучала пальчиком по циферблату наручных часов. Пит рассмеялся, жарко поцеловал подругу, вручил ей розу.

– Вот, специально для тебя добыл утром.

Джульетта восторженно ахнула.

– Из-за этой розы на меня в метро только ленивый не пялился, – сообщил Пит.

Джульетта поцеловала его.

– Спасибо. Это жестоко – в летний день терзать меня музейными экспонатами; но, так и быть, ты прощен.

– Официально лето еще не наступило. А после музея мы с тобой пойдем в парк, и я угощу тебя мороженым… или чем пожелаешь. Потерпи немного. И вообще, – продолжал Пит, озирая великолепную ротонду, больше похожую на свадебный торт, – разве можно «терзать» красотой?

– Будем пыльные гобелены восемнадцатого века смотреть или еще что-нибудь столь же скучное? – делано капризным тоном спросила Джульетта.

– Я собирался показать тебе нечто другое, хотя насчет гобеленов ты хорошо придумала, – похвалил Пит, сверкнув темными глазами. – У меня сюрприз. Кое-что загадочное, интересное лично для тебя.

– Лично для меня! – откликнулась Джульетта.

– Презанятная штучка в раннем георгианском стиле. Ты глазам своим не поверишь – слово джентльмена!

– Ладно, считай, что заинтриговал.

– Нам на третий этаж. Пойдем.

Пит взял Джульетту за руку.

– Видишь ли, тут странная связь. Я просто обязан показать тебе этот артефакт. Пожертвуй парой минут, будь добра. Ты так переживаешь из-за сестры – вот я и подумал, что моя находка тебя позабавит.

– Ты имеешь в виду Джейн? – напряглась Джульетта.

– Да. Сейчас сама увидишь.

Джульетта шла за Питом по галерее, пронизанной солнечными лучами. Слава богу, Пит не останавливается на каждом шагу, не вдается в подробности китайского золотого лака и шелковой обивки, которой добрых полтыщи лет! Слава богу, не расхваливает изысканную резьбу на массивном стульчаке!