Любовь — это когда воздух густеет, ладошки леденеют, когда в душе трепещут бабочки, в сердце загорается огненный факел, и во всем мире не существует ничего более важного, чем прочитать слова на мониторе: «Принято одно новое сообщение», когда хочется проломить все стены в комнате, распахнуть окно и крикнуть на весь белый свет: «Ты — мое небо, мой космос, мое солнце, моя звезда!!! Ты — все звезды на небе!!! Когда тебя нет, внутри меня вянут цветы, умирают птицы и становится тесно и тоскливо!!! И нет больше света в сердце, и в комнате без тебя пахнет валокордином…»

Пора бы проснуться, а сон продолжает бросать в глаза кирпичи. Слушаю Штрауса, Марш Радецкого. Музыка для коней.

Решила тряхнуть стариной и помакать печеньки в чай. Огромный кусок печенья с громким грохотом шлепается в чашку, брызги заляпывают телефон, паспорт, стол, пол, новую кофточку и юбку. День испорчен. Ну и что! Плевать. На моем лице не дрогнул ни один мускул. Любовь к себе — моногамное чувство.

Мой мир окрасился новыми красками! Как же он прекрасен! Бирюзовое небо, цветочки на газонах! Люди, я вас всех люблю! В общем, таблетки работают…

Выхожу из машины… Всюду окурки и жвачки на бордюрах… Какая красивая птичка, у нее глаза черные, как мои новые шины… Хочу подберезовиков, они пахнут лесом… Нужно иметь огромную силу воли, чтобы каждый раз не заглядываться на свое отражение на витринах… Обожаю Prada, в любом платье этой фирмы можно идти на похороны… Солнце сегодня розовое, хочу такую же сумку… Свитер с огурцами от Etro на витрине — это что-то из ряда вон выходящее, но ничего, главное, чтобы манекену нравилось… Может, перекрасить волосы? В зеленый… В психушке проживание бесплатное… Прикладываю массу усилий, чтобы выглядеть адекватно… Так здорово, что в мире осталось много народу, кто еще не знает, что я сумасшедшая…

Мчимся с Вики по насыпному шоссе в сторону известного ресторана. Туда скоро подъедет ее друг, который должен стать противоядием от моей любви к Тонику.

Постараюсь в него влюбиться. Без памяти.

По радио поет Шер. Она исполняет песни, словно постоянно зовет на помощь.

Разгоряченная Вики приоткрывает окно. Холодный ветер разрушает уют салона «мерседеса». Мне зябко, но я терплю, боясь прервать ее монолог.

— Ты знаешь, он вообще-то завидный жених. Наследник богатой мамы, хорош собой, а уж поболтать с ним такой умнице-заумнице, как ты, будет одно удовольствие. Кстати, его бабушка по отцу была русская, он говорит по-русски. Конечно, он не голубых кровей, но вписывается в наш круг.

Вики подмигивает мне и глупо хихикает. Впервые замечаю, что у нее неприятная улыбка. Меня передергивает, и я отворачиваюсь к своему закрытому окну. Вики не обращает на это внимания.

— Вот увидишь, это тебе не твой русский психопат с замашками повелителя гарема. Все ваши русские мужчины — придурки, это всем известно.

— Да закрой же окно, Вики! Мне холодно!

Похоже, у меня припадок патриотизма. Говорить плохо о русских дозволено только русским. Другим мы друг друга в обиду не дадим…

— А, окно? О’кей… Ну так вот, на чем я остановилась? Ах, да, на том, что у ваших мужчин нет мозгов, воспитания и образования… Раздутые нефтяные пиявки!

За окном на горизонте появляется огромная стая птиц. Она кружит под звуки ветра: то поднимается вверх, собравшись в стрелу, то опускается в виде объемной восьмерки, то расплывается в огромное неровное облако в полнеба. Кажется, движения стаи подчинены законам какой-то неслышной для нас музыки. Ла-а-а, ла-ла, ла-ла-ла…

— А уж как ваши русские мужланы стараются выглядеть аристократами, это просто смешно!

Стая резко пикирует вниз, к сырой земле. Мое сердце бешено стучит. Больше не могу.

— Вики, а твой новый друг, с которым ты познакомилась в свинг-клубе, похож на аристократа?

Вики замолкает, поджимает губы и отворачивается.

Стая за окном взмывает ввысь и растворяется в синеве. Небо синее-синее, хочется его выпить, словно кисель. Некоторое время мы едем надутые, молча. Первой не выдерживает Вики:

— При чем тут он? Это просто друг. Я его нисколько не люблю!

Мне лень отбивать подачу, полную самообмана. Если я скажу то, что вижу, это оттолкнет Вики от меня навсегда…

В гробовом молчании мы оказываемся возле здания, стилизованного под итальянскую виллу. Внутри — неизбежная репродукция Колизея; скучный интерьер, серые стены, белые скатерти и потухшие свечи с остатками воска на подсвечниках. Пепельного оттенка и лица официантов в бабочках. Сквозь холщовые занавески струится тусклый свет. На барной стойке в глиняной вазочке стоит бесподобная белая роза, явно свежесрезанная. Похоже, лишь она одна здесь живая. Ее нежный аромат напоминает, что в мире, помимо этого мрачного ресторана, существует масса красивых и веселых мест…