Самое интересное, что в итоге оба «друга» проживут долгие годы и умрут в достатке и покое. И гром не особо грянет с небес. Правда, перед этим они оба успеют всех достать своим занудством, что их любят только из-за денег. Хотя на самом деле часто таким людям больше нечего предложить, и в этом они сильно напоминают банкротов.

Главная новость года: Кусто помог своему другу купить певицу Мерайю, ночь с которой обошлась ему в цифру с небывалым количеством нулей.

Агент звезды попросил выслать фото покупателя с лицом и в полный рост, чтобы удостовериться: заказчик, которого поп-звезде предстоит ублажать, не страшен как вихрь снежной бури. Ну а дальше всё как по маслу. Главное, не засовывать свою детородную дубинку слишком глубоко, чтобы не повредить певице связки, которыми она выскуливает песни о моногамной любви.

Быть идолом в наше время непросто — всю жизнь приходится кочевать из одной койки в другую.

Представляете, как это сложно? Вначале певицы делают это из-за отсутствия денег, чтобы прокормить маму и сестер, но потом, когда их дырки покрываются золотым налетом, они уже не в состоянии остановиться, ведь за сутки эксплуатации им предлагают целые состояния, что бесконечно льстит стареющему самолюбию.

Пока певиц заказывают на дом, как пиццу с пепперони, молоденькие девочки, рыдая перед зеркалом, выпевают страдальческие причитания из их репертуара.

Такие женщины являются главной стихией депутата Кусто, белого и пушистого, с идеально отполированной кожей и ногтями, за которыми скрывается что-то очень нечистое…

Похоже, он достал даже терпеливого Ника, который стесняется попросить его заткнуться.

На этой приятной ноте нам пора бы и разойтись, но Кусто, похоже, окончательно разошелся, порхая на своем раздутом эго. Интересно, и как он будет спускаться, с таких-то высот?

Сумерки обволакивают финиковые пальмы. Воздух пахнет апельсинами. Подъезжаем к лучшему ресторану Дубая, с самыми золотыми столбами и самыми богатыми креслами, на которых вальяжно восседает смуглая элита в длинных халатах.

Не перестаю благодарить небесные силы, что наш сегодняшний день все-таки обошелся без «лодки». Депутат настолько разговорился, что окончательно забыл, какие именно горы он обещал переставить до вечера.

Громко придвинув свой стул к столу, Кусто с подчеркнутой ухмылкой осматривает столовые приборы, пытаясь устанавливать степень их стерильности. Эти ложки не раз находились во ртах непонятных людей, которые никогда ни от чего не лечатся. Панически шарахаясь от аскарид и ленточных червей, Кусто хранит в пиджаке спиртовые салфетки, чтобы демонстративно разворачивать и контрольно обтирать ими вилки и ножи.

Внезапно на нашем столе оказывается тарелка с очень красивой коричневой смесью, похожей на болото, в которой плавает, как в бассейне, говяжья расчлененка. А может, это и не говядина? Не исключено, что это вообще птичий помет, но Ник и Кусто об этом не узнают. Национальные арабские блюда в своем чистом виде малосъедобны, поэтому к ним всегда приносят пол-литра соуса, которым можно залить любую отраву. Не спорю, под тремя слоями кетчупа можно съесть даже туалетную бумагу…

Как можно уместить столько еды в такое маленькое отверстие? Сразу видно, работник госорганов… Помимо того что он умеет есть, толстеть и спать с несовершеннолетними, он еще и развернуто дискутирует на незнакомые ему темы. Кусто вещает без остановки даже с набитым ртом, ведь все должны слышать его умные реплики, указывающие на глубокий патриотизм.

«Почему наши получают образование на Западе? Мы теряем специалистов! Если у тебя российский паспорт, ты должен учиться ТОЛЬКО в России! Как только согласуем с администрацией, введем такой закон».

Действительно, лучше МГУ ничего быть не может, особенно после того, как сына Кусто не взяли в John F. Kennedy School of Government.

Бедный депутатский сын, теперь ему придется обитать в Москве среди девяностолетних учителей, преподающих кучу ненужных дисциплин со сведениями сорокалетней давности. А ведь депутат от души надеялся, что комиссия Американского Университета оторвет сынулю с руками и ногами, пока тот будет упираться оставшимися конечностями.

С тех пор к американцам у Кусто особое отношение, очевидно, основанное на его личных познаниях: «Америкосы? Да они все тупые, вечно жрут свои гамбургеры и ничего не умеют! Даже латынь не изучают!»

И вправду, как можно с этим мириться? Латынь — очень важный язык в жизни любого человека, да и самого Кусто он не раз выручал. Определенно, тупые американцы в подметки не годятся ЕМУ, единственному мудрому человеку на Земле, который в паузах между своими возмущениями поглаживает в руке айфон и слизывает с губ остатки кока-колы.

Чего уж говорить о его супруге, которая, в порыве презрения к Штатам, открыла загородную школу на Риге и назвала ее американским названием. Кстати, она тоже работает в Думе. Они с Кусто кладут там кафель?