Но я его уже не слышал. Я спал.

Болото. Топи Вирма. Солдатская Погибель.

Это место имело много других названий, но из всех перечисленных Кирой я запомнил только эти три. Сейчас Топи простирались перед нами, на много миль, скрывая свои тайны в клубах серого тумана. По грязной, серо-зеленой почве стлались мхи и лишайники, длинная болотная трава с мелкими желтоватыми ягодками, напоминающими морошку, оплетала низкорослые, не выше колена скрюченные, словно вывернутые судорогой деревца. Этих уродцев было чрезвычайно много и ни на одном из них не было ни листочка. Но кое-где виднелись пни и даже стволы давно мертвых, окаменевших деревьев.

Несмотря на то, что местность была болотистой, на ней было несколько холмов, верхушки которых скрывались в густом тумане. Все было серым, унылым, безжизненным. Даже мошкара здесь была какая-то вялая. Она не стремилась сразу бросаться на людей, хотя комариный писк звенел в ушах, не умолкая ни на минуту. Висящее в вышине бледное солнце без лучей довершало картину тоскливого, пустого, но очень опасного места.

Под копытами чавкало уже минут двадцать, но настоящее болото начиналось именно в том месте, где мы стояли. То здесь, то там поблескивали оконца черной как ночь воды, но кто поручится, что под этим островком мха нет точно такого же?

— И как мы пойдем? — Ламберт осторожно наступил сапогом на тот самый мох, который я себе облюбовал для первого шага, и едва не провалился в болото по колено. Но вместо того чтобы выругаться, неожиданно мерзко захихикал.

— Гулять по воде, — усмехнулся я, вспомнив хорошую песню. — Ну что, Лан-го-шин? Ты приведешь меня к кольчуге или я приведу тебя на тот свет?

— У меня есть выбор? — зло спросила баньши и, не дождавшись ответа, свернула направо и поплыла вдоль кромки болота. Мы двинулись следом.

— Мы можем ей верить? — тихо поинтересовался Пауль, но так, чтобы призрак его услышал. — Может, лучше прикончить ее прямо сейчас?

— Доверять мы ей, конечно, не можем, но пока она надеется выжить, будет нам помогать. Мертвые цепляются за свое существование куда больше, чем живые.

— Почему?

— Трудно сказать, — я шел за Лан-го-шин след в след, если там можно выразится, ведь баньши просто плыла по воздуху, не оставляя на земле отпечатков ног. Годрика я вел под уздцы; за мной гуськом вытянулись Пауль, Ламберт и Кира. — Наверное, потому, что у них нет тех чувств, которые присущи нам. Жизнь без боли, страха, отчаяния и грусти. Разве не прекрасно? Только страсть, ненависть, ярость, месть. Все те чувства, которые заставляют существовать, когда все остальное уже потеряло всякий смысл. Именно эти чувства двигают потусторонними сущностями. Делают их существование осмысленным.

— И все же нам следовало ее убить, — вздохнул рыцарь.

— Как ты собираешься ее убить? — снова захохотал шут, и в его смехе было нечто такое, что заставило меня вздрогнуть. — Она же и так мертвая. Ну, вы поняли? И так уже мертвая. Ха-ха-ха.

— Ламберт, с тобой все в порядке? — осторожно поинтересовался я, стараясь не упустить из виду баньши. Как только мы вошли в болото, она заметно приободрилась, но пока зеленые жгуты держали ее крепко.

— Да нормально с ним все, — зло прошипел Пауль. — Придуривается.

Я не поверил, но выяснять в чем дело сейчас было бы неразумно. Неизвестно, какие опасности могут хранить эти болота. Я пару раз краем глаза замечал колебание воды неподалеку, но они были почти незаметны, и их легко можно было бы списать на ветер. Но вот только ветра не было. Окружающее пространство давило, как давила и тишина, нарушаемая только комариным писком. А ведь мы только вошли в болото. Ужасно хотелось убраться отсюда в теплую таверну к камину, а еще лучше под горячий душ с шампунем и пенкой для ванны.

Под ногами чавкало и хлюпало, но пока еще вполне терпимо. Погружаясь в грязь до середины ступней, мы медленно двигались в глубь топей. Лошади теперь только замедляли наше передвижение, они были тяжелее и глубже погружались в болото. Их крутые бока покрылись мелкими каплями испарины и тяжело вздымались, дыхание было ровным, но это пока. Сейчас животные были обузой, но бросить их на окраине болот на растерзание козловолкам мы не могли.

Баньши плыла впереди и уже не казалась несчастной пленницей, хотя мои зеленые путы все еще охватывали ее щиколотки и поясницу. Сейчас Лан-го-шин уверенно двигалась вглубь болот, сворачивая у незаметных ориентиров, петляла, но вела нас на север, мимо уродливых деревьев, обходя стороной холмы, которые стали попадаться все чаще и чаще.

— Что это за холмы? — поинтересовался я, рывком заставляя баньши замедлить скорость своего полета.

— Я бы не советовала к ним приближаться, — недовольно ответила та.

— Почему?

— Это убежища Вирма. Сейчас он может спать в любом из этих холмов и мне бы не хотелось его ненароком разбудить.

— Что он из себя представляет? — я смахнул со щеки чересчур назойливого комара.

— Что из себя представляет воздух? — рассмеялась в ответ баньши. — А туман? А смерть? На эти вопросы нет ответа. Но даже ты, Первый Мастер, не выйдешь живым из схватки с владыкой топей.