— Темный, мы уже третий круг тут нарезаем. Может, стоит поискать в другом месте?

«Не обращай внимания. Еще немного. Чуть правее. Стоп. Вот здесь. Колдани чего-нибудь».

— Колдануть? — улыбнулся я. — Это мы можем.

Я взмахнул рукой и обрушил Молот Забвения на ближайший булыжник. Тот мгновенно рассыпался в труху и… И все. Больше ничего не произошло. Хотя…

Холм вздрогнул. Раз, другой. В том месте, где я ударил Молотом, часть земли осыпалась, открывая нашему взору створки стальных дверей. Несмотря на то, что они неизвестно сколько времени провели под землей, двери были начищены до блеска. Створки были украшены какой-то рунической вязью и причудливым орнаментом. По углам створок были изображены вставшие на задние лапы медведи.

— Милая дверка, — рыцарь толкнул створки. Те дрогнули, но не поддались. — А ну-ка, ребята, поднажмем.

Мы с Ламбертом подошли и навалились плечами. Раздался протяжный скрип, дверь сдвинулась на пару сантиметров и заклинила.

— Надо, наверное, произнести еще одно заклинание, — поучительно протянул шут.

— Ага, — кивнул я, наваливаясь на дверь всем весом. — Сезам, откройся!

Под напором трех здоровых мужиков створки не выдержали и распахнулись, а мы втроем едва не сорвались вниз по крутой лестнице. Каменные ступени уходили вниз и терялись в темноте подземелья.

— Нужен свет, — Кира неслышно появилась рядом, держа в руке горящий факел. Когда она успела? Впрочем, неважно.

— Дамы вперед? — хохотнул Ламберт, потом забрал у воровки факел, подумал и протянул мне.

— Как обычно, — больше для вида проворчал я и ступил на первую ступень лестницы.

Потом на вторую, третью. В свете факела медленно, словно из небытия, проступали сложенные из грубых камней стены, сквозь которые пробивались бледные тонкие корни болотных трав. Земляной потолок, держащийся на гранитных балках, кое-где осыпался, и комья земли валялись на лестничных ступенях.

— Жутковато, — поежился Пауль. — Такое ощущение, что мы спускаемся по пищеводу в чей-то желудок.

— Согласна, — воровка, шедшая третьей, коснулась тонкими пальцами с ухоженными ногтями холодных влажных камней. Как она умудрялась в болоте сохранять такую чистоту рук, да и всего тела, я понятия не имел. Женские секреты всегда были для меня тайной за семью печатями. Хотя ее профессия требовала, чтобы руки всегда оставались в идеальном состоянии.

— Тише вы, — шикнул замыкающий колону Ламберт. — Не ровен час, наткнемся на хозяина этого подземелья.

Я криво улыбнулся, пытаясь все это время унять нервную дрожь в руках. Теперь и я чувствовал, что внутри холма спит нечто. Нечто огромное, страшное и настолько сильное, что он концентрации энергии смерти в воздухе было трудно дышать.

Лестница кончилась, превратившись в небольшой круглый зал. Обойдя его по кругу, я подпалил торчащие в стенах факела. Как ни странно они почти все загорелись. Кроме трех у дальней стены. Там темнота была особенно плотной, и даже свет факела ее не разгонял.

— Темный, не нравится мне тот угол, — Пауль озабоченно огляделся, но Кира прервала его:

— Тише. Смотрите.

Мы все посмотрели. В центре комнаты стоял каменный алтарь, высотой как раз мне по пояс. В алтарь был вмурован человеческий скелет. Ноги скрывались в гранитном постаменте, а туловище без черепа и рук возвышалось над ним. На костяном торсе красовалась черная, словно смола, кольчуга.

— Это она, — благоговейно прошептал Ламберт. — Мы нашли кольчугу Первого Мастера.

Со стороны кольчуга была абсолютно не похожа на те доспехи, что я видел на картинках дома и здесь, в Вельтерроне. Кольца были практически незаметны, они были настолько миниатюрны, что заметить их соединения было почти невозможно. Если честно, то кольчуга напомнила мне водолазку, только без горла. К тому же рукава у кольчуги также были длинными, оставляя свободными только кисти рук.

— Бери ее, Первый Мастер, — рыцарь аккуратно подтолкнул меня к алтарю.

На негнущихся ногах я шагнул вперед и одним движением сорвал кольчугу с моментально рассыпавшегося в труху скелета. Тьма в углу зала колыхнулась, но мне было не до этого. Кольчуга была мягкой и гладкой, словно шелк и слегка теплая на ощупь. В моих руках черное серебро переливалось, словно черная рыбья чешуя или змеиная шкура.

— Темный, там что-то есть.

Я не слушал. Быстро сняв рубашку, я надел кольчугу. Она оплела меня, обтянула мускулы, слилась с телом, словно вторая кожа.

Невеар витиевато выругался.

«О, Мортис! — добавил он, покончив с более красноречивыми ругательствами. — Вы же созданы друг для друга».

— Темный, хватит любоваться обновкой! Там что-то есть!

Я провел ладонями по кольчуге от ключиц до середины бедер, где она оканчивалась. Так тепло. И приятно. Словно я нашел что-то давно принадлежавшее мне, утраченное, а теперь снова найденное. А главное, такое родное.

Сильный удар по лицу привел меня в себя.

— Ты, конченый кретин! — заорал на меня Пауль, и, схватив за плечи, развернул лицом в темный угол. — Нас же сейчас сожрут.