А солнце поднималось все выше, накаляя воздух до вчерашней нестерпимости…

К полудню, как и обещала Катя, появилась «Анжела» — заспанная, взъерошенная и с больной головой; правда, после купания она взбодрилась, но настроение от этого не улучшилось. Хандра как-то незаметно передалась остальным, и к четырем часам всем стало окончательно скучно — разговор иссяк, карты надоели, поэтому, не сговариваясь, все засобирались домой, оставив после себя смятую траву, потухший костер и кучку неиспользованных дров.

Желаемых денег Аня не получила. Слава забыл о них, а Вадим просто не догадывался, что от него требуется что-то еще, кроме организации самого уик-энда. Тем не менее, она все-таки сунула ему телефон фирмы «Досуг день и ночь…», надеясь в следующий раз (если он, конечно, состоится), расставить все по местам и получить вознаграждение вдвойне. Эта мысль, хоть и грела, но деньги нужны были сейчас, нужны каждый день, поэтому романтического прощания не получилось — Аня просто хлопнула дверцей и пошла, не оборачиваясь, к серой пятиэтажке, затерявшейся в пыльной зелени тополей, где и располагался «Досуг день и ночь…»

Катя покинула компанию чуть позже. Вообще-то, она осталась довольна проведенными выходными и была б не прочь покуролесить еще, но ночью ей предстояла работа в «Бегемоте», поэтому требовалось выспаться. Она поцеловалась со Славой, чмокнула в щеку Вадима и выпорхнула на тротуар, легкая и такая юная, что прохожим, наверное, казалось, что мама послала ее за хлебом, а не возвращается она после суточного загула.

— Приятная девочка, — Слава все еще смотрел ей вслед.

— Да брось ты, — Вадим включил поворотник, — а то не знаешь — мы ж любим не женщину, а себя рядом с женщиной, поэтому, когда выплеснем на нее… да и в нее тоже… все, что имеем, она становится нам уже не интересна, так?

— О чем мы с тобой рассуждаем?.. — Слава сладко потянулся, — как дети малые…

Медленно прокравшись между выбоинами в асфальте, джип остановился около добротного кирпичного гаража, непонятным образом затесавшегося среди старых, еще социалистической постройки, сараев.

— Как тебе разрешили его тут поставить? — удивился Вадим.

— Молча, — Слава рассмеялся, — с администрацией надо дружить. Он у меня выкуплен — комар носа не подточит.

Машина въехала в полумрак и остановилась; гулко хлопнули дверцы.

— Оставляем барахло здесь, и идем пить пиво.

— Ну, свое-то я заберу, — Вадим вытащил сумку, и они пошли мимо визжавших на качелях детей, мимо женщин на скамейке, которые все, как одна, поздоровались со Славой.

— Уважают?

— А то б! Я ж за свои бабки во всем подъезде провел кабельное телевидение, изменив, тем самым, отношение сразу ко всем «новым русским».

— Мудрый ход.

— Зато теперь, ни гараж мой их не раздражает, ни евроремонт. Когда я в квартире стены начал переносить, сначала знаешь, какой хай поднялся, а теперь все довольны, — Слава отпер металлическую дверь — единственную на лестничной площадке.

Вадим не признавал российские «евроремонты». Помещение сразу становилось вычурным и, вроде, нежилым — хотелось ходить на цыпочках, садиться обязательно на краешек… у него самого все выглядело проще, и, как ему казалось, уютнее.

Пройдя на кухню, Слава распахнул холодильник, и Вадим подумал, что холодильники у них тоже сильно отличаются. Если у него он заполнен кастрюльками и мисочками, которые оставила перед отъездом на юг Алла, уже три года претендовавшая на роль жены, но пока так и не добившаяся ее, то здесь пестрело разноцветье блестящих этикеток на самых разнокалиберных банках и пакетах.

— Итак, что мы откроем к пиву?

Вадиму ничего не хотелось открывать.

— Может, пойдем, посидим где-нибудь? — предложил он.

— Давай, — Слава решительно закрыл холодильник — за время дороги он успел выспаться и выглядел гораздо лучше, чем утром.

Вадим полез в сумку за новой пачкой сигарет, и вместе с ней извлек кожаный чехол.

— Кстати, посмотри. Я тебе говорил — вчера нашел.

— Нормальная штука, — Слава повертел в руках фотоаппарат, — богатые туристы посещают эти развалины. Если б я такой потерял, то сильно б расстроился.

— Может, они тоже расстроились, но поезд-то ушел, — Вадим забрал у Славы свою находку, — заодно пленку отдам проявить. Я там Аньку фотографировал в стиле «ню».

— Долго уговаривал?

— Абсолютно нет. Она девочка, вообще, без комплексов.

— Кстати, ты ей хоть денег дал?

— Нет. А надо было?

— Надо. Она ж, типа, на работе. Катюха говорила, а я забыл.

— Неудобно-то как… — Вадим засмеялся, вспомнив старый анекдот про Стеньку Разина и княжну, — ладно, телефон есть. Фотографии буду отдавать, тогда и рассчитаемся, — он вынул кассету с пленкой, — пошли?