– Это понятно, - лениво отвечал Билл, поглядывая в экран производственного компьютера, - но мне дышат в затылок копы по таким же делам, и я объявил себе месячник праведной жизни. К тому же у меня на шее висит чертов папа со своими фокусами, весь дом скоро провоняет коноплей, и я каждый день жду обыска. Вы же предлагаете мне в такой обстановке рисковать лишний раз своим добрым именем… Впрочем, я согласен разобраться с номерами, это ремесленная работа, но с угоном – придется потрудиться самим. Я дам вам инструмент и компьютер. Дело займет считанные минуты. Машину поставите в запасной гараж в Куинсе. У Фаринелли дорогая модель, но выпасти подобную – не проблема. Я знаю один сервис в Бруклине, там вы приметите нужную тачку, как пить дать. Моя доля – битый металлолом и пятьсот монет. Остальное – ваше.

Джон раскрыл рот с намерением удариться в торги, но тут же на лицо Билла легла свинцовая тень отчуждения, а взор приобрел столь непоколебимое выражение, что у мошенника сразу же пропала охота пускаться в споры.

Необходимая машина нашлась в тот же день, однако, несмотря на все попытки считать электронные коды, отключающие сигнализацию, покорить роскошное авто, чью подномерную табличку украшала надпись «Все люди – братья», у угонщиков не получилось. Машина была неприступна и нема, как отвесная скала. Пришлось вновь обращаться к Худому Биллу.

Заглянув в его просторный склеп, Олег и Джон застали приятеля за занятием достаточно экстравагантным: Билл неторопливо надувал с помощью небольшого ножного насоса резиновую куклу, лежавшую на полу. Кукла являла собой обнаженную голубоглазую блондинку, чьи формы с каждым терпеливым вздохом насоса обретали завораживающую округлость и законченность.

Худой Билл лишь мельком оглянулся на вошедших приятелей, чьи лица расплылись в снисходительных улыбках.

– Все девки куда-то слиняли, - ничуть не смущаясь, пояснил он самым обыденным тоном. – Их пугает папаша. А физиологию никуда не деть, как ни крути. Эта баба обошлась мне в шестьсот монет. Но, думаю, дело того стоит. В крайнем случае, товар подлежит возврату. Но что мне нравится в блондинках, - кивнул на куклу, - так это две вещи: грудь!

– Ее-то и подкачай, - посоветовал Джон. – И руки, по-моему, какие-то обвисшие…

– Ты думаешь? – деловито покосился на него Худой Билл. – А мне кажется, в самый раз…

– Ну-ка, дай-ка… - Джон опустил тяжелую ступню на лягушку насоса.

– Не переусердствуй…

– Я знаю, что делаю… Еще пару-тройку качков, и дамочка будет в самом соку… Видишь, у нее еще ямки на щеках и складка на животе…

Последовал новый вздох насоса. И тут сознание троицы ошеломил внезапный тугой взрыв. Резиновое туловище, свистя образовавшейся в нем прорехой, оторвалось от шланга насоса, взмыло к потолку, крутнулось каким-то ведьминским пируэтом вокруг стен и – вылетело в раскрытое подвальное оконце на улицу, откуда в сей же миг донесся истошный женский вопль.

– Все люди Божьи твари, но ты самая редкая, Джон, - мрачно обронил Билл, устремляясь к выходу. – Если тебе дать пароход, высохнет море.

Вернувшись, он с омерзением бросил резиновый ком в угол, брезгливо поморщившись от стука об стену пластиковой головы с мелированной шевелюрой.

– Ну, - вопросил неприязненно, - какой еще сюрприз вы заготовили на день сегодняшний?

Олег подробно поведал ему о неудаче с «Бентли».

– Видимо, там какая-то серьезная охранная система, из новых, - выслушав его, кивнул Худой Билл. – Ищите другой вариант. И побыстрее, я уже перепродал битое железо. А Фаринелли проволочек не потерпят.

– Таких тачек в Нью-Йорке – на счет, - возразил Джон. – Ты должен включиться в дело, мы явно не тянем…

– Ладно, – пораздумав, решился Билл. – Но вам это будет стоить треть гонорара. Это - плата за повышенный риск, вы ставите под угрозу мой бизнес. Хотите гарантий – придется за них заплатить. Или обращайтесь куда-нибудь в другое место, к человеку, который сдерет с вас втридорога.

– Ну, ты ведь уже наварился!..
– возмущенно ворочая челюстью, проговорил Джон.
– Хапуга!

– Я деловой человек. Вам была поручена работа, и вы с ней не справились. Давайте, черт вас дери, раскошеливайтесь или проваливайте. Я сыт разговорами.

– Расчет после угона, - произнес Олег.

– Так и быть. Где машина?

– На Манхэттен-бич, район тихий, сплошные особняки и толстосумы…