— Нет!

— А притом, дорогая моя, что твой друг детства Тэнэт так и не смог определиться до ритуала, с кем же ему связать свою судьбу! Но Айора милостива к мужчинам, как ты поняла, и всё расставила по своим местам!

— Что значит не смог определиться? — какие-то смутные догадки, беспокоившие меня раньше, вновь замелькали в голове. — Что вы от меня скрываете?!

— Ладно, девочка, из уважения к твоей матери, объясню! — Тайя плавно поднялась из-за стола и стала кружить по комнате. Волнуется? — Надеюсь, ты помнишь, Тэнэт и Тиана знакомы. И очень близко, кстати.

— Конечно, мы же вместе выросли!

— Вместе выросли вы — ты и он! — раздражение в голосе Найрими стало чуть более заметным. — А с Тианой он тогда почти не виделся. Да и какой может быть интерес у мальчишки к сопливой девчонке, младше его на пять лет! — она поправила свою и без того аккуратную прическу. — А вот у молодого мужчины к юной барышне, приехавшей погостить к родной тётке на всю зиму, интерес есть. И достаточно определенный!

— Так они провели эту зиму вместе? — так Кьяра, челюсть подними, это еще ничего не значит. Или значит?

— Значит, Кьяра, еще как значит!

Опять я думаю вслух, вот и Тайя этому уже не удивляется.

— Совместные прогулки в лес, катание на санках, встречи у Серебряного водопада. Дальше продолжать? Нет?

— Нет! — прошептала я помертвевшими губами. — Не нужно. Я поняла.

— Вот видишь, Кьяра, мужчина должен быть всегда перед глазами, — она горько улыбнулась, — иначе натворит глупостей, боль от которых будет мучить всю жизнь.

Это она о Тэнэте или …?

— Малышка Ти влюбилась, Кьяра! Какие чувства к ней испытывает молодой Ларсен Сиверский, мне доподлинно неизвестно! — продолжала Тайя. — Зато мне известно, чего он желает! Вернее сказать кого!

Я продолжала молчать, всё еще пытаясь проглотить свалившиеся на меня новости.

— Тебя, Кьяра! Он хочет тебя!

— Как? Что вы имеете ввиду?

— Тебе действительно пояснить 'как', или это риторический вопрос? — сыронизировала лучшая подруга(?) моей матери.

— Нет! — растерялась бедная я. — Да! Не знаю!

— А я знаю, Кьяра, знаю, — мачеха снова подсела к столу и, налив из графинчика вина, пригубила, — твой милый дружок решил убить одной стрелой сразу двух зайцев, так кажется, вы — охотники говорите? К тебе у него страсть, что сжигает его сердце и томит чресла, а к Тиане он благоволит как к будущей жене и матери своих детей. Да и приданое за неё не в пример больше твоего дают. Вот так, детка!

— Такого не может быть!

— Может, Кьяра, может. Мужчины, они, знаешь ли, любят, когда им удобно, — губы мачехи скривились в ухмылке, — а что может быть лучше, чем две красавицы сестры, холящие и лелеющие его? Одна — днем, а другая — ночью! Да и женская дружба между вами вполне возможна! Общее детство, как- никак, и родство.

— Я не верю! Тэн, он не такой! Вы его не знаете! — кажется у меня истерика. Но когда твоя первая и единственная любовь тебя предаёт, то это вроде бы нормально, так? — Он хотел спасти меня! Увез бы в Крепость, а там мы остались друзьями! Он же хороший!

— Да, Кьярка, мать права! Ты — дура! — Тайя переклонилась через стол и со злостью стукнула меня по лбу. Больно же! — Разуй глаза! Он поигрался бы с тобой, потешил свою плоть, и пошла бы ты по рукам его дружков из казармы! Ты ж и на родовую клятву согласишься, если он тебе наплетет про неземную любовь!

— Но я действительно люблю его! — голова моя шла кругом. — И что мне теперь делать? Он же на Кайрими не жениться?

— Даже думать о женитьбе не смей! Он нужен Тиане, так что придется тебе отойти в сторонку! — этот прожигающий насквозь взгляд. Повезло Тэну с будущей тёщей! Сардос, его побери!

Спокойно, Кьяра, темнит Тайя, что-то ей от тебя нужно. Но что?!

— А если я соглашусь, — спросила я, — всё лучше, чем стать Кайрими какого — то неизвестного мужика?

— Если ты согласишься, Кьяра, то обречешь себя до конца своих дней на годы ревности и злобы к собственной сестре, и Ти сделаешь несчастной! Ибо эта наивная девочка любит тебя и о твоих чувствах к своему суженному даже не догадывается!

— Но почему вы мне(!) всё это говорите? Почему не Тиане? — возмутилась я столь вольной трактовкой моего будущего. — Разве она хотела бы делить мужа с собственной сестрой?! Разве не больно было бы ей, если её любимый станет посещать меня по ночам?!

— Понимаешь, Кьяра, моя дочь, словно комнатный цветок, что по дому расставила твоя мать! Она тянется к свету, к солнцу, и для неё этим Солнцем сейчас стал Тэнэт, — с некоторой грустью тихо заговорила Найрими отца. — Я бесконечно счастлива, что Айора отвела ей роль законной супруги. Единственной у своего мужа. Другого бы моя дочь не вынесла. Такова её суть — нежной фиалки.

— А я, значит, другая? — злость во мне усиленно набирала обороты. Ещё немного, и я просто закричу. — Меня можно, как второсортный товар, и выбросить, и поменять?!