— Я понимаю, о чём ты… но ты идешь по пути, что избрал твой отец. Твоя мать…

— Она сделала свой выбор.

— Но сначала выбор сделал твой отец, помни об этом. Он хотел обладать многим: и властью, и самой прекрасной женщиной этого мира…

— Я выбрал власть. Второго мне не надо.

— Он сделал тот же выбор.

— Её украли! В чём его выбор?!

— В том, что он позволил этому случиться. В том, что не вернул, не бился за неё, предпочтя лелеять собственные обиды. Он был действительно ущербен! И ничем не походил на своих гордых и благородных предков!

— Ты не знал его! Ты был в изгнании! А он был со мной до конца, до самой смерти! Вот она не попыталась, не захотела вернуться ко мне! Моя родная мать бросила меня! А ведь могла бы забрать меня у него!

— Я узнал всё, что мне было нужно, когда ты умер в первый раз! И, когда ты попал в моё Царство, я впервые испытал ужас. Я узрел лицо моего родного Даргерона! Но душа твоя была искалечена!

— Да, я помню, тогда я с тобой и познакомился! И чтобы снова побыть с любимым дедушкой мне каждый раз приходилось умирать!

— Ха, да твоя молодость была столь бурной, что ты попадал ко мне каждую неделю!

— Не преувеличивай! Всего-то пару — тройку раз в месяц! Так часто было, только когда я решил погулять по Мёртвому лесу!

— А еще во время Первой Мрарской войны!

— Чушь!

— Ну и десяток раз во время твоих похождений у демонов!

— Да — а, были времена…

Мы оба помолчали, вспоминая дни минувшего прошлого. Огонь в камине догорал, неторопливо обгладывая сучковатые поленья. Ночь шла на убыль. Близился час волка.

— Только одно я не могу простить себе. То, что не был рядом с тобой в самые трудные, первые годы твоей жизни!

— Да, ладно, дед! Отец был не так уж плох!

— Но твоим воспитанием занялась женщина, очень похожая на Наоми. А теперь ответь мне, каково было твое детство?!

— Чудесным! — мой сарказм лишь толика тех эмоций, что я испытываю, вспоминая прошлое, — Так называемая матушка, вторая жена отца, преподала мне много уроков, первый из которых — любви не существует! Это лишь слабость духа и нетрезвость ума. Да и к чему этот разговор? Я всё решил!

— Обряд Таллахар — очень опасен. Не каждый некромант и даже дюжина отважится на такое. Ты многим рискуешь.

— Но цель оправдывает средства! И я стою двух дюжин.

— Нет! Ты дурррааак, Харди! Поверить Наоми?! Бьюсь об заклад, еще и сам уговаривал?!

— О чем ты?! — не нравится мне его гомерический хохот. Чуть ли не на пол сполз!

— Иди сюда мой дорогой! — подойдя к богу Смерти, я узрел, что в руке Сардоса засветился огненный кинжал.

— Дед, только не это! Я ж был у тебя лет десять назад!

— Хочешь знать тайну Наоми?! Я так и думал! — и боль пронзила моё сердце.

Чертоги Скорби.

— Она не родит тебе ни одного ребенка, ей не дано быть матерью! В ней умерло это… тысячелетия назад! — разозленный бог Смерти яростным потоком силы менял окружающий его мир. И вот мы уже в самом сердце Царства теней, у кровавой реки Забвения.

— Откуда тебе знать?! — опешил я.

— Потому что она… дочь Айоры. А Проклятые не порождают новую жизнь!

Подведя меня к Водопаду скорби, чернильным потоком низвергающемуся в мрачные пещеры с высоты сотен вёрст, Сардос вынес свой вердикт:

— Я долго ждал, что ты поймёшь её сущность. Но Наоми была слишком удобна для тебя. Лёгкая добыча. Повелась на власть. И скрыла, что даже сердце человеческой женщины не подарят ей возможность родить! Что ж, теперь ты знаешь.

— С чего ты взял, что она проклята?!

— Потому что я сам сделал это! — красные скалы Подземного мира рушились на глазах, превращаясь в Чертоги Скорби, замок невиданной красоты — мрачной и ужасающей.

— Что?! Значит, ты был изгнан за то, о чём вещают жрецы Айоры?! За то, что желал погубить весь мир?!

— Я желал только одного — справедливости! Не я первым начал, не я и окончу!

— Эльфы… поэтому они никогда не пересекают пределы Серебряного леса?!

— В том числе. Трусливые и жалкие себялюбцы так дорожат своей красотой, что боятся шагу ступить за порог дома! Ты говорил о войне?! Да, она была. И оружием эльфов было одно — подлость и коварство!

— Так или иначе, но ты был изгнан… Кстати кем?! Ты всегда уходил от этого вопроса. Не пора ли… рассказать?!

— Нет. В свое время узнаешь. Главное, что тебе теперь ясно, что Наоми доверять нельзя.