Раскрыл мне, что называется, глаза мой симбионт. Саркастично усмехнувшись, я просто отвернулся от Энжель, которая умоляюще взирала на меня. Отчего та отчетливо всхлипнула… Помедлив, но так и не дождавшись от меня ни словечка, она поднялась с моей постели и тихо ушла.

Едва я остался один, по моим губам еще раз скользнула усмешка – только теперь уже горькая. Уязвило меня в самое сердце коварство златовласки, да. Так уязвило, что словно заноза какая-то засела в груди…

– Эх-х… – протянул я, не сдержав обуревавших меня чувств. Да так и замер. Нахмурился недоуменно. И обратился к своему симбионту: «Постой-ка, рогатый, но откуда Энжель известно о моей темноангельской сущности?»

«А и впрямь, – плюхнувшись на зад, озадаченно почесал он в затылке. Впрочем, недолго бес над этим казусом размышлял – почти сразу же подскочил и бодро выдал: – Может, догадалась?»

«А может, нет?» – сощурился я, глядя на явно пытающегося выкрутиться поганца.

«Может, и нет, – легко согласился тот. Одним прыжком переместившись ко мне, рогатый жарко зашептал на ухо: – Тогда, тогда она наверняка на твои богатства ротик разевает! Помнишь, как ей приглянулись изумительно изящные монетки Ушедших? И как восхитило ее их количество? А ведь, помимо сокровищ, у тебя еще имеется немыслимое богатство в виде древней библиотеки! И артефактная мастерская!»

«Думаешь?» – с изрядным сомнением произнес я. Ведь как-то не замечалось прежде за златовлаской особого корыстолюбия.

Бес, похоже, тоже не отмечал фактов проявления алчности со стороны Энжель, судя по тому, что затруднился с их приведением в качестве весомого довода.

От выведения на чистую воду одного паразита спасло появление моей подопечной, которая неожиданно вернулась. Войдя без стука и опять усевшись рядом со мной на постели, она начала мне что-то настойчиво совать в руки:

– Вот, возьми, Кэр!

Не выдержав издаваемых ею при этом всхлипов, я повернул к ней голову. И до того удивился, увидев, что мне пытаются всучить, что как-то забыл даже о своем нежелании разговаривать с кем-либо.

– Что это? – глупо похлопав глазами, спросил я.

Хотя ответ мне в принципе был совершенно не нужен. Ибо я сразу же опознал вещицу, что была-таки впихнута Энжель в мои руки. Гибкая карминно-черная полоска, набранная из прилизанных каменных пластинок… От совершенно такой же я не так давно Кейтлин избавлял! Так что весь вопрос скорее в том, где златовласка взяла ошейник абсолютного подчинения…

– Надень его на меня, – попросила меж тем Энжель, по щекам которой непрерывно катились крупные слезы. Подхватив руками длиннющие теперь золотистые волосы, в сторону их убрала, полностью открывая свою тонкую шейку и облегчая мне задачу.

– Зачем тебе это? – растерявшись, не нашел ничего лучше, как спросить я.

– Пожалуйста, сделай это, Кэр! – взмолилась девушка.

И я не смог… Не смог выдержать того потока мольбы, что исходил из заплаканных глаз Энжель. Примерился и захлестнул вокруг ее шейки карминно-черную змейку. А та, стрельнув в стороны алыми искрами, словно прилипла к нежной девичьей коже и моментально слилась в единое кольцо шириной дюйма в два. Осторожно коснувшись кончиками пальчиков кольца, которое на мгновение сдавило ей горло и затруднило дыхание, а потом медленно ослабило свою хватку, Энжель так благодарно на меня посмотрела… Так пронзительно-благодарно, что у меня сердце защемило. Бес, хлопнув себя уже во второй раз за последний час раскрытой лапкой по мордочке и пробормотав что-то вроде: «Нет, бороться с такими дурами совершенно невозможно», просто исчез… А потом… Я и опомниться не успел, как на моем правом запястье защелкнулся сходного вида карминно-черный браслет.

– И зачем тебе это, Энж? – тихо спросил я, осознавая случившееся.

– Чтобы вернуть твое доверие… Чтобы ты не сомневался больше во мне никогда, так же как я не сомневаюсь в тебе, – с подкупающей искренностью шепнула она. – Этот артефакт Ушедших дает ничуть не меньшую власть, чем фамилиарная связь. – Шмыгнув носиком и утирая продолжающие катиться из глаз слезы, девушка проникновенно сказала: – Я не Элис, Кэр… Я тебя ни за что не предам.

Такой исключительный жест доверия со стороны златовласки покорил меня полностью. И заставил поверить в абсолютную неумышленность совершенного ею деяния. Тут скорее я сам виноват, что так вышло… Не надо было вообще озадачивать златовласку постановкой этой самой защиты от принудительной фамилиаризации. Ведь она мне сама говорила, что слабо разбирается в этом вопросе. А я пропустил мимо ушей… Обрадовался слишком. Ну а Энжель, готовую после вызволения с каторги в лепешку расшибиться, но мне помочь, мое горячее желание обзавестись такой защитой заставило забыть об отсутствии у нее должного опыта.

– Ня?.. – с надеждой вопросила, попытавшись робко улыбнуться, Энж, уловив перемены в моем настроении.

Посчитав, что какие-либо слова тут будут лишними, я немедля привлек к себе златовласку и порывисто ее поцеловал. В соленые от слез губки. А затем к себе прижал… Обнял крепко-крепко и держал так в своих объятиях, ласково поглаживая по шелковистым волосам, пока бурно разрыдавшаяся девушка не затихла. Тогда я отстранил златовласку от себя и велел ей, доверчиво мне улыбнувшейся, приподнять подбородок. Чтобы взяться тут же обеими руками за сковавший ее тонкую шейку карминно-черный ошейник. Ухватился поудобнее за артефакт Ушедших, начавший жечь мне руки злыми алыми искрами, да, собравшись и сконцентрировавшись, резко его разорвал! Энжель ахнуть не успела, не то что побледнеть или в обморок от резкой потери части жизненных сил упасть!

«Пора, похоже, научиться как-то иначе такие штуковины снимать, не ломая», – пошутил я про себя, держа в руке испорченный артефакт.

«С этим обращайся к Ушедшим», – буркнул на миг материализовавшийся бес и тут же вновь исчез.

– Кэр… – произнесла меж тем, потрясенно ощупывая свою шею, девушка и обратила на меня взгляд своих невероятных глаз. – Но как тебе это удалось? Ведь этот артефакт завязан на жизненную энергию носителя! Его можно сорвать только с мертвого тела!

– Сама же видишь – не только с мертвого, – возразил я. Чтобы уйти от ненужных расспросов, всучил Энж остатки ошейника, а также прилагающийся к нему браслет, соскочивший с моего запястья после разрушения ошейника. – Выбрось, а еще лучше уничтожь быстренько эту дрянь. А то не дай Создатель Кейтлин увидит.