Я упала на колени и перекатила бесчувственного Роуэна на спину. Левый висок в грязи и крови. Доказательство, которое я надеялась найти, глядело на меня с синего мундира. Расстояние между двумя медными пуговицами внизу было больше, чем между другими, а посередине торчал обрывок темной нитки. Остальные пуговицы были точно такими же, как и та, которая лежала в моем кармане.

– Кто-то идет. – Принц помог мне встать и жестом поманил дальше в переулок, оглядывая улицу через плечо. «Друг» Роуэна явно рядом.

Мурашки бегали по спине, когда мы спешили через сумрачный лабиринт переулков, мимо тошнотворных куч отбросов, минуя беззубых женщин в лохмотьях, следящих за чадящими кострами и распугивающих куриц и шелудивых псов. Д'Натель резко затормозил там, где переулок упирался в небольшой, заросший сорняками двор, со всех сторон зажатый сараями. За нагромождением пятнистых красильных чанов, ящиков с пустыми катушками и за остовом какого-то механизма, в котором я узнала сломанный ткацкий станок, поставленный на попа, виднелась деревянная лестница, ненадежно притулившаяся к одной из построек. Оглядевшись, принц провел меня через двор и вверх по лестнице. Он трижды стукнул в покрашенную темной краской дверь. Засов отодвинулся, и дульсе впустил нас внутрь.

Просторный темный чердак был завален горами изгрызенных мышами обрывков тряпок и шерсти, на них лежал толстый слой пыли и вековой покров из дохлых мух, бабочек и жуков. Многие поколения пауков затянули своими сетями пространство под стропилами и особенно в тех местах, где остроугольная крыша соединялась со стенами. Это была не та комната, в которой я оставила своих друзей утром.

Д'Натель, согнувшись, чтобы не удариться головой о низкую крышу, остановился у окна со сломанными ставнями, выходившего на улицу. Не успела я раскрыть рот, как он взорвался:

– Ты очень долго отсутствовала. Чрезвычайно долго.

– Да, денек выдался тот еще, – огрызнулась я. – Я не стала бы нарываться на неприятности, если бы знала, что это вас так беспокоит. – Я слишком устала, слишком переволновалась, чтобы терпеть грубости принца, каким бы чудесным ни было его появление.

Он бросил на меня взгляд, лицо его было холодно, и снова отвернулся к окну.

– Но с тобой все в порядке. – Он не спрашивал. Он сообщал мне.

– Ты очень вовремя пришел. Как получилось, что ты оказался там?

– Тебе требовалась помощь. – Больше он ничего не объяснил, и я взглянула на Баглоса.

Дульсе задвинул засов и привалил к двери несколько сломанных ящиков.

– Чуть раньше, когда мы возвращались с рынка, мы услышали, что какие-то люди рыщут по улицам в поисках женщины с двумя спутниками, один из которых низкий и смуглый, а второй – высокий и крепко сложенный. Мы не стали возвращаться в нашу комнату и нашли это место. Я все утро прождал тебя у дворцовых ворот, но ты не появилась, и мы встретились здесь, размышляя, как тебя найти. Через некоторое время Д'Натель выскочил за дверь, крикнув: «Она зовет. Ее схватили!»

– Я потеряла бдительность. Якопо приехал в город по делам. Он хочет нам помочь, и я, как последняя идиотка, остановилась посреди улицы поговорить с ним. Шериф следил. А когда увидел меня с Яко, набросился. – Что за игру затеял Роуэн? Почему хотел посеять недоверие к Якопо? Они же друзья. Я перекатывала в руке медную пуговицу, гнев и потрясение уступили место волнению. – Роуэн не умер? – Я даже не посмотрела.

– Нет. – Из угла, где, вглядываясь в улицу, сидел принц, веяло холодом. Он злится, потому что я не позволила ему убить шерифа?

Я корила себя за недостаток решимости. Роуэн был причастен к тому кошмару, который разыгрался в поместье Ферранта. Слепо следуя букве закона, он позволил увлечь себя и осквернить, делая то, что ненавидел. Он наш враг и заслуживает смерти. Но в какой-то миг он был очень убедителен.

– Теперь, когда ты снова с нами и в безопасности, скажи, была ли милостива к нам судьба? – произнес Баглос. – Обрела ли ты то, что искала?

Я почти забыла про дневник.

– Да, я нашла. – Я вытащила кипу листов из кармана и сняла потертую обложку. Даже принц подошел посмотреть. Мы все склонились над старым ящиком, единственной вещью в комнате, способной служить столом. Все мое раздражение, все страхи, все вопросы исчезли в предвкушении близкой разгадки.

– Мой муж больше года трудился над переводом. Он сумел прочесть почти все, но сомневался в некоторых местах, где значение отдельных слов могло полностью изменить смысл. Нам пришлось уничтожить перевод, но, думаю, вы двое легко прочтете дневник.

Д'Натель пробежал пальцами по странице и отдернул руку, словно обжегся.

– Я не читаю на древнем языке, – заявил он обиженно и снова поднялся.

Баглос внимательно вглядывался в страницу.

– Если вы прикажете мне, господин, я смогу прочесть весь текст.