– Я проехал от деревни до твоего дома, чтобы найти эту дорогу. С тех пор я ощущаю еще чье-то присутствие. Но я не уверен. Оно не так тяжеловесно, как присутствие тех двоих, – вроде блохи на гончей. И никакой магии. Нам нужно ехать. Я разберусь с ним.

Без сомнения, проклятый шериф. Нужно было позволить Д'Нателю убить его.

Мы ехали на запад по лесной дороге. Полная луна светила сквозь нависающие ветви, превращая тропу в сплошные полосы света и тени. Мы ехали быстро и молча, словно теперь, когда все второстепенные вопросы были разрешены, на передний план вышла срочность нашего дела.

Около полуночи Д'Натель отстал, приглашая нас с Баглосом ехать вперед.

– Блоха, – произнес он тихо и растворился среди теней у обочины дороги. Мы с дульсе продолжали путь, не меняя шага. Прошла четверть часа, по дороге позади нас торопливо застучали копыта. Две лошади. Подобрав поводья, мы прижались к деревьям.

Показался Д'Натель, на поводу он вел лошадь без всадника. Принц остановился рядом с нами, из странного вытянутого свертка, перекинутого через его седло, понеслись приглушенные проклятия, от которых покраснели бы даже товарищи Якопо.

– Блоха, – пояснил принц, спешиваясь. Он стащил сверток с гнедого и поставил на пару босых ног, торчащих с одной стороны. Взлохмаченная голова высунулась с другого конца.

– Паоло!

Тело мальчишки терялось в огромном плаще. Д'Натель крепко ухватил Паоло за ухо, и грязные ругательства сменило жалобное хныканье.

– Аи!

Глядя на оцепеневшую жертву и захватчика, я начала хохотать так, как смеются только люди, не один день балансирующие на краю гибели.

– Какой бойкий парнишка! – Баглос бросил на угрюмого принца единственный извиняющийся взгляд и разразился радостным смехом, который разнесся по всему залитому луной лесу.

– Не вижу ничего смешного, – буркнул мальчишка.

Д'Натель был мрачен с того дня, когда увидел рекрутов. Но при виде разозленного Паоло, утопающего в несоразмерном одеянии, веселые искорки зажглись в его глазах. И как огонь охватывает сухие дрова, его охватило веселье. Я никогда еще не слышала его смеха. Глубокий и музыкальный, он, кажется, происходил из того же скрытого в глубине источника радости, где жила и его редкая улыбка. Казалось, солнце прогнало тучи после годами бушевавшей бури.

Я не могла отвести от него глаз, и в его смехе слышалась нота, от которой кровь закипала во мне, как она не закипала уже вечность. Поэтому, хохоча над траурной и суровой чумазой физиономией Паоло, я высмеивала и себя за приступ «вдовьего вожделения». Я смеялась, пока из глаз не покатились слезы.

– Ой, Паоло, – проговорила я, когда смогла членораздельно произносить слова. – Что, ради всех звезд, ты здесь делаешь?

– Ничего, за что могут похвалить, – угрюмо огрызнулся он.

– Значит, снова сбежал из дома и гоняешься за нами по лесам? Ясно, что найдется немало занятий, больше достойных похвалы. Твоя бабушка с ума сойдет.

– Она умерла.

– О нет! – Мир поглотил добрую часть нашей веселости.

– Выпила слишком много кружек, пока я был в Гренатте. Была мертвецки пьяной. А потом просто мертвой.

– Как мне жаль.

– Думаю, не так жаль, как ей.

– И кто же заботится о тебе теперь?

– Никто не хочет. Конечно, шериф велел… Но он уехал и не возвращается. Дирк Кроули сказал, Чокнутая Люси может меня взять, но я не хочу жить у этой старой карги. Я справлюсь сам. – Д'Натель отпустил его ухо, и Паоло поправил перекрученный плащ. – Гессо сказал, он продаст мне лошадь за две мои серебряные монеты и все, что осталось в доме у бабки; я решил, это хорошая сделка, согласился и переехал в твой дом. Подумал, присмотрю за ним, пока не вернется шериф. Ничего не украл. Только съел то, что все равно сгнило бы. А сегодня увидел, как он едет и озирается. – Парнишка кивнул на Д'Нателя.

– И решил поехать за ним?

– Все равно делать нечего. Он куда интереснее Чокнутой Люси. У него меч и все такое.

– Что съел – на здоровье. Все ли в порядке в доме?

– Нормально. Те люди, жрецы, которые зарезали разбойников, все у тебя перерыли, но вроде ничего не взяли.

– Жрецы обыскивали дом?

»… побывали у тебя…» Эхо слов Грэми Роуэна заставило меня содрогнуться.

– Они все оставили, как было, ты и не заметишь, что туда кто-то приходил.

– Значит, они приехали ко мне сразу из Гренатты, так?

– Нет. – Он на миг замялся. – Сначала приехали в деревню.

– В Данфарри? Зачем?

– Переговорить кое с кем. Расспрашивали о тебе… кто ты да откуда ты, живет ли кто с тобой.

– Как они нашли мой дом, Паоло? Это очень важно. Как они узнали, куда ехать?

Мальчик ковырял ногой землю, отводя глаза в сторону.

– Кое-кто рассказал им, когда они приехали из Гренатты. Кое-кто отвел их туда. – Каждое слово давалось ему с трудом. – Это был тот же человек, кто рассказал им о тебе все, рассказал о принце, о том, куда вы с ним поехали, о Валлеоре. – Паренек так сильно пнул камень, что тот улетел под деревья, вспугнув трех оленей, промчавшихся в лунном свете через дорогу.