– Кроме настоятеля, я встречался еще с двумя братьями. Одного звали брат Риган, а другого ...,-Гэйб провел руками по лицу, усиленно пытаясь вспомнить имя второго монаха.
– Орас, кажется. Нет - Орэс. Точно, брат Орэс.

– Расскажи о них все,что помнишь. Как выглядели. Может было в них что-то, что тебе показалось странным?

Гэйб напряженно свел брови, хмуро взирая на темного владыку,- Да монахи как монахи. Я и видел то их мельком пару раз. Хотя... тот, который Риган, у него шрам через все лицо. Отец Норг говорил, что его нашли под стенами монастыря полумертвого и совсем без памяти. Не помнил ни кто он, ни откуда он. После того как монахи его выходили, он с ними и остался. А второй - брат Орэс, ничего примечательного. Он несколько раз оружие перевозил, которое я для сопротивления делал. Монахов ведь не обыскивают.
– Кузнец виновато пожал плечами.

Рэйнэн криво ухмыльнулся, потом, пнув носком сапога камушек, валяющийся у него под ногами, невесело произнес:

– Что ж, кажется, придется навестить темное братство.

*****

Тамми сидела в доме кузнеца, силясь, сосредоточится на том, что ей рассказывала Далия. Женщина и две ее дочери, суетливо носились по дому, собирая на стол, искренне радуясь посетившим их дорогим гостям. Улыбаясь и кивая головой как болванчик, Тамми все время бросала косой взгляд в окно, на высокую фигуру мужа о чем-то сосредоточено и долго беседовавшем с Гэйбом. На душе скреблись кошки, она понимала, что поступила плохо, отвратительно плохо. Намеренно обидела человека, только потому, внезапно испугалась собственных эмоций и ощущений. Врать самой себе было бесполезно. Все менялось. Менялось отношение к миру, в который ее вернули, менялось отношение к человеку, волею странного случая, ставшего ее супругом, менялось ее внутреннее мировоззрение, и сама она тоже менялась. И от этого в голове маленькой стихийницы, творился совершеннейший беспорядок и сумбур. Нервно кусая губы, она снова и снова выглядывала в окно, ожидая минуты, когда муж последует за ней в дом, с отчаяньем понимая, что будет невероятно стыдно посмотреть ему в глаза.

– Вернется сейчас твой ненаглядный,- ласково дотронулась до плеча Тамми Далия, видя, что та не сводит очей с находящегося на улице Рэйнэна.

Удивленно моргнув, девушка перевела взгляд на улыбающуюся жену ремесленника.

– Пойдем к столу милая. Мужчины скоро вернутся. Им есть о чем поговорить, уж очень долго не виделись,- Далия приглашающим жестом поманила Тамми, и та, с неохотой, покинула место возле окна, направившись следом за гостеприимной хозяйкой.

– А откуда вы знаете императора?
– полюбопытствовала Тамми.

Женщина широко улыбнулась, вытерла о передник свои руки и уселась напротив.

– Он мальцом совсем был, когда отец его...,- Далия запнулась, и на ее лице промелькнуло такое выражение омерзения, что Тамми невольно поежилась.

– Император Керр привозил к нам мальчика каждый год, он считал, что работа в кузне, сделает его сильным и выносливым. А поскольку мой Гэйб, слыл как строгий и суровый человек, то отдали в подмастерье именно ему.

Тамми теребя в руках ткань своего платья, робко поинтересовалась:

– А зачем нужно было отправлять ребенка к строгому учителю, он что, очень непослушный был?

Далия вздохнула и горько улыбнулась.

– Если бы. Маленьким так и вовсе тихим да безропотным был. Этот изувер... отец его. До полусмерти мальчонку забивал, все ждал, когда пощады попросит, а тот только зубы стиснет, и молчит, да взгляд такой... Мертвого поднять таким взглядом можно. И ведь не просто плетью бил, магическим кнутом, от него боль в десять раз сильнее... да сквозь все тело, как молния пронизывает. И как только терпел малец, ума не приложу? А Гэйб мой он что... тычки да подзатыльники раздавал, и то, только когда Керр наведывался поглядеть, как обучение идет. Боялся он очень, что мальчишку другому кузнецу отдадут, а тот, из страху перед темным властелином, жалеть его не будет. А мы с Гэйбом любили Рэйнэна как родного. Сыновей то нет у нас, одни девки.

Тамми вытерла мокрое от слез лицо и тихо спросила:

– Зачем нужно было так жестоко избивать ребенка?

– Силы в нем много,- Далия взяла в свои огрубевшие ладони тонкие ладошки Тамми.- Страшной силы- темной, безграничной. И сила эта как омут затягивает, берет верх над разумом и чувствами темного... Так вот, если маг не умеет ее усмирять, то страшнее зверя лютого становится. Керр считал, что темную магию, что сидит в мальчонке, сравнить можно только с болью. И если тот научиться контролировать боль, то и силу свою подчинить сможет.

Тамми вытянула свои дрожащие руки из рук жены кузнеца, с силой сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

– Неужели нельзя было найти другой способ, научить маленького мальчика использовать свой дар?
– звенящим от ярости голосом воскликнула она.

– Да как нельзя? Керр сам свою темную сущность не умел укрощать, вот и издевался над сыном. А Рэйнэн на моей памяти, только раз из себя вышел, да так, что всю округу перепугал. И то, мальчишки соседские спровоцировали. Собаку они бездомную поймали, да мучить начали, а этот как увидел, так тьма из него и полезла. Пацанов в воздух поднял, а потом прямехонько в крапиву и забросил. Псину он к нам приволок. Долго жила. Так вот пока шел в кузню, с собакой этой, такая волна темная от него шла, что по улице у соседей дома как свечки плавиться стали. А потом, Гэйб у него собаку из рук взял, да и скажи: -'Молодец! Добрый пес. Будет дом сторожить'. Никогда не забуду, как он тогда на мужа моего посмотрел... улыбнулся, и тьма, что за его плечами жуткой, черной тенью висела, как змейка, кольцом у ног свернулась, а потом растаяла, словно и не было. А с тех пор, ни разу не видела, что бы Рэйнэн позволял силе над ним верх брать. Ты не думай... он хороший, всегда таким был.

– Я знаю, - внезапно охрипшим голосом сказала Тамми, сглатывая горький комок, подступивший к горлу.

Скрипнули двери, обернувшись на звук, Тамми долго и пристально смотрела в лицо вошедшего супруга, и чем дольше смотрела, тем сильнее ей хотелось подойти, и просто обнять этого такого сильного и уверенного в себе мужчину, что бы попросить прощения за причиненную обиду.

– Ну, гости дорогие, давайте к столу,- спохватилась Далия.
– А ты Гэйб иди, помойся, а то, как демон печной, весь в саже.