А он увеличил давление, просто впрессовал ее в преграду на их пути к свободе, ее рука все более скрючивалась за спиной, и она старалась не думать о том, что не выдержит раньше, автомобиль или ее скелет, пыталась сдвинуть рычаг с места, втянуть его внутрь, только чуть-чуть, еще всего на миллиметр. Пожалуй, надеялась, что сила Вильяма поможет ей и она заставит защелку пойти вверх или сиденье сложиться. Ведь они должны были наконец преуспеть.

Жанин услышала собственный голос.

– Еще немного!

Боль была нестерпимой, но он не должен был прекращать, Жанин чувствовала, что сиденье наклоняется все больше и больше с каждой секундой.

И пожалуй, это могло получиться.

В противном случае она бы умерла в багажнике. И какую роль играло бы тогда, будут сломаны у нее руки или нет.

Потом наконец это случилось.

Защелка сошла со своего места.

Спинка опрокинулась, открыла проход в салон автомобиля, и они оба сделали глубокий вдох, словно вынырнули на поверхность после долгого пребывания под водой. И как раз когда они сделали это…

В то самое мгновение, когда автомобиль открылся перед ними.

Когда дневной свет резанул по их широко открытым глазам.

В то самое мгновение они увидели вертолет перед окнами. Только темную тень на фоне голубого неба. Но этого хватило.

В то самое мгновение они поняли, что сейчас произойдет.

А в следующую секунду раздался грохот.

Из-за бензина все пошло так быстро.

Из-за него пламя распространилось буквально за мгновение. И сначала он испарялся от высокой температуры, а потом, когда получилась идеальная смесь с кислородом воздуха, вспыхнул желто-красным пламенем с облаком черного дыма, и огонь заплясал вокруг, казалось, в бесконечном танце.

Сталь изгибалась от жары и меняла форму, стекло трескалось и превращалось в пыль, таяло, образуя причудливые фигуры, которые могли пролежать в земле вечно, сверкая на солнце, но никому не принося радости.

И все живое вокруг внезапно исчезло.

На земле остался дымящийся кратер, местами еще красневший огнем, а новоиспеченному железному скелету предстояло еще долго украшать равнину своим присутствием, помимо всего другого: отслуживших свой век танков, когда-то превращенных в мишени, но сегодня представлявших собой забытые всеми горы металла, осколков снарядов и бомб, остатков «скорой помощи», которая вовсе не являлась таковой и которую взорвали совсем рядом всего несколько недель назад, чтобы помешать всему, происходившему сейчас.

Но кратеру скоро предстояло остыть, и новые представители флоры должны были занять свое место, а все пойти по новому кругу в бесконечном круговороте жизни.

Для растений на заброшенном полигоне у подножия Альп это в принципе не меняло ничего.

Но для Вильяма Сандберга и Жанин Шарлотты Хейнс означало разницу между жизнью и смертью.

Я не знаю, кто ты.

И, честно говоря, мне даже неизвестно, есть ли ты на самом деле.

Я лишь знаю, что надеюсь на это. И только поэтому еще держусь.

И пожалуй, поэтому пишу.

Поскольку, пока есть кто-то, кто кричит, должен существовать и тот, кто слышит. Поскольку, пожалуй, можно создать будущее, если пришвартоваться и каким-то образом закрепиться там, примерно, как если водрузить флаг где-то на горе и сказать, что это мое, это место существует, и никто не сможет забрать его у меня.

Примерно как запланировать встречу в календаре и быть уверенным, что этот день наступит. Словно он защищен чем-то, и если мир перестанет существовать, то в любом случае не раньше его.

Полночь, четверг, двадцать седьмое ноября. Сегодня ночью мы сбежим.

Последняя попытка остановить происходящее. И кем бы ты ни был, я хочу верить, что ты существуешь.

И читаешь это.

Я хочу верить, что, значит, все прошло хорошо.

Они проснулись с ощущением пустоты.

Их мысли ходили по кругу, как они обычно делали.

Сначала беспокойство по поводу произошедшего. Потом понимание того, что это был просто сон, задержавшийся в сознании, поскольку так ведь бывает всегда. И далее попытки разобраться, каким он был, где развивалось его действие, кто принимал в нем участие и почему неприятное ощущение осталось и не хочет уходить.