Шрифт:
Пальмгрен уже сидел за столом.
Он едва притронулся к своему кофе, хотя наверняка ждал ее по крайней мере четверть часа, и молча наблюдал, как Кристина сняла пальто и повесила сумочку на спинку стула, прежде чем опустилась на сиденье.
В его взгляде читалось беспокойство.
– Я связался с ними, – сказал он наконец.
Кристина кивнула, поблагодарив и показав, что она слушает, пусть ее внимание по-прежнему частично было сосредоточено на том, чтобы расположиться как раз напротив него и не пролить содержимое своей только купленной чашки кофе.
– Той работы, которую выполнял Вильям, больше не существует, – сообщил Пальмгрен. – Никто не воспринял его роль, по крайней мере один в один. Но…
Он развернул бумагу с целью освежить свою память, даже если и знал, что этого вовсе не требуется.
– Я нашел женщину, Ливию Эк, думаю, ей где-то тридцать сейчас или, пожалуй, тридцать пять. Она работала там в мое время в качестве ассистента, но сейчас взяла на себя многие из его обязанностей. Многие, но не все. Надо ведь понимать, что большинство из того, чем мы тогда занимались, многие из угроз, с которыми нам приходилось сталкиваться, уже не существуют.
Кристина не знала, как ей ответить, сделала глоток кофе, заполняя паузу.
– Получился ужасно странный разговор, – продолжил Пальмгрен. – То, о чем я хотел спросить ее, в любом случае принадлежит к разряду военных тайн, и она не могла сообщить мне никаких подробностей или ответить напрямую. Но сожалела о случившемся. Тоже ведь знала Вильяма. И просила передать, что сочувствует тебе.
Кристина пожала плечами. Подумаешь, она узнала, что какая-то тридцатипятилетняя женщина частично выполняет сейчас работу ее бывшего мужа и тоже расстроилась из-за его исчезновения. От этого ей было ни тепло ни холодно.
– Но, по большому счету, она подтвердила то, что и я говорил. У нее просто не укладывалось в голове, что сейчас существует какая-то организация с потребностью и тем более возможностью заниматься подобными вещами. И насколько ей известно, ни через Интернет, ни через другие средства связи не проходили никакие сообщения, намекающие на обратное.
– А если бы она что-то знала? Сказала бы тогда?
Пальмгрен понял смысл вопроса. Но он не мог знать этого наверняка. Однако все равно предпочел кивнуть в ответ.
– Мы разговаривали довольно долго. Она поняла твою ситуацию и под конец пообещала попробовать прозондировать почву и сообщить более подробно, если у кого-то другого возникнут предположения, до которых она не смогла додуматься.
– И что? – проявила нетерпение Кристина.
Пальмгрен довольно долго сидел молча.
Настолько долго, что продолжать в том же духе было уже неловко.
При этом он неотрывно смотрел Кристине в глаза.
– Вильям что-нибудь говорил тебе о компьютере, который он сделал?
– Мы никогда не разговаривали о работе. Во всяком случае, о его работе.
Пальмгрен не смог сдержать улыбку.
– Ты по-прежнему невероятно лояльна по отношению к Вильяму, – сказал он с ироничными нотками в голосе, хотя его тон оставался теплым и дружелюбным, без намека на враждебность.
– Я вот что тебе скажу, – пояснила Кристина. – К нам в сад тайком пробирались какие-то люди. Наш телефон слушали (пусть этого нам ни разу не удалось доказать), и периодически на улице перед нашим домом стоял микроавтобус, исчезавший, только когда приезжала полиция и парковалась по соседству. Я не хотела разговаривать о его работе.
Пальмгрен кивнул:
– Вильям руководил маленькой, вероятно, секретной группой. По пальцам можно перечесть тех, кто в курсе. Он создал устройство для взламывания неслыханно сложных шифров, оно стало лучшим из существовавших тогда, по крайней мере, насколько мы знали, и вопрос в том, по-прежнему ли оно среди лучших, действующих сегодня. Scientific Assistant for Reconstructional Arithmetrics [3] .
Кристине понадобилось мгновение, чтобы переварить услышанное. Потом она, к собственному удивлению, улыбнулась.
3
Научное вспомогательное устройство для восстановительной арифметики (англ.).
– Вот дьявол, – сказала, но со всей свойственной ей нежностью. – Он назвал его Сарой.
Пальмгрен кивнул и наклонился вперед:
– В общем, никто не знал, где эта машина находится, никто, помимо специальной группы и людей на самом верху в цепочке тех, кто выделял деньги на такую деятельность или принимал стратегические решения. Ты же представляешь, как все работает.
Кристина кивнула:
– И что?
– Она не позвонила больше. Но через три часа после того, как я положил трубку… Не спрашивай меня кто. Не спрашивай почему… Но три часа спустя мне позвонили с номера, который не определился.