Критон оттолкнул ее - вакханка прижалась к Сократу; но и тот не обнял ее, и тогда она спросила:

– Вам женщина не нужна? Он - твой любовник?

Только отвергнешь одно предложение - новое тут как тут. Пышная сирийка, словно бабочка крылом, взмахивает полой несшитого пеплоса, то открывая, то закрывая низ живота.

– Войдите, миленькие!
– зовет ласкающе.
– Не раздумывайте! Войдите!

Критон и Сократ проходят мимо предлагаемого товара, хотя по спине у них так и бегают мурашки.

В тени под стеной лежит старая проститутка, ее пеплос из грубой ткани винного цвета совсем почернел от грязи. Длинными тощими руками она ухватила Критона за ногу и с неожиданной силой заставила его остановиться. Обнимает его ногу, все выше и выше, страстно целует ее...

– Дай мне заработать, господин, - клянчит она сквозь поцелуи, - я такое умею, как ни одна здесь...

В тягостном смущении Критон отвечает:

– Мне ничего этого не нужно...

– Молоденьких ищешь!
– засмеялась старуха.
– Как всякий новичок... Но попробуй, что я умею!

Критон с отвращением почувствовал, как она прямо присосалась к его бедру.

– Пусти!
– крикнул он.
– Пусти, не то пинка получишь!

– Пожалеешь...

Вмешался Сократ:

– Пойдем, Критон!

Тот, уже без всякой деликатности, силой вырвался из костистых пальцев, от присосавшихся губ. Старуха взвыла будто от боли:

– Ты меня поранил до крови!
– Она лгала.
– Одари за это голодную...

Критон вынул кошелек.

Но тут из темноты вынырнула другая проститутка и, подбежав к Критону, завизжала:

– Ничего ей, подлой, не давай! Выпрашивает оболы, а у самой серьги до плеч! Глянь! Да золотые!

У старухи захрипело в горле, прежде чем она произнесла сурово:

– Их я на хлеб не сменяю. Они со мной в могилу уйдут.

Критон бросил старухе драхму. Чистое серебро звякнуло о камни - старуха мгновенно навалилась на монету, прикрыла ее своим телом.

Вторая проститутка пустилась вслед за Критоном, за господином, который не считает денег:

– Пойдем со мной, малыш! Видишь вон желтый фонарь, там мое место, и твое тоже, это самый усладительный дом в Пирее...

Критон ей не ответил. Они миновали "самый усладительный дом любви", из дверей которого неслись сладко-томные звуки авлоса. На стене дома было начертано со многими ошибками:

Здесь самые пригожие, молоденькие ждут утех,

дарят утехи благородным навархам, кормчим

и цвету мориков...

За пределы этого дома проститутка не осмелилась выйти - дальше был уже чужой участок. Прислонилась к стене, утомленная напрасной попыткой; стала подстерегать новую жертву.

По улочкам шатались моряки всех портов Афинского морского союза и варварских стран Востока и Запада, одетые в самые разнообразные одежды, но все - с кинжалом у пояса.

Три сирийца заняли всю ширину улочки - чтобы пропустить их, Сократу с Критоном пришлось прижаться к стене.

– Где лучше всего?
– спросил один из сирийцев.

– В корчме "У Афродиты Каллипигии", - ответил другой.

– Что значит "Каллипигия"?
– поинтересовался третий, привлеченный звуком незнакомого слова.

– Это значит, что у нее роскошный зад, - объяснил второй и дополнил свои слова жестом, как бы огладив рукой воображаемые ягодицы.

– Туда и пойдем, - решил третий.

Тут навстречу им попалась высокая девушка. Ее несшитый пеплос распахивался на ходу. В свете синего фонаря она казалась мертвенно-бледным призраком. Моряк мигом изменил свое решение, схватил этот встречный призрак, притиснул к стене - и оба закачались, как лодка в бурю.

Критон и Сократ от волнения приумолкли.

– Куда пойдем?
– хрипло вырвалось у Критона.

Большое красное яблоко, висевшее на узорном металлическом стержне, подмигивало маняще.

Завеса колыхнулась, из дома вышла красивая девушка - кожа медного цвета, волосы, черные и блестящие, как шерсть быка, перехвачены надо лбом пурпурной лентой; лимонного цвета пеплос доходил до середины икр.

– Войди к нам, господин, - льстиво заговорила она, разглядев дорогой плащ Критона.
– Мы - самое роскошное заведение в Пирее. У тебя, красавчик, наверняка есть чем заплатить.

Критон обернулся к Сократу:

– Пойдем с ней?

Тот заколебался.

Девушка окинула Сократа взглядом.

– Твой раб может подождать снаружи, - сказала она Критону.
– Или ты за него заплатишь?

– Пошли!
– коротко бросил Критон.

– Мое имя - Ионасса, - сказала девушка, вводя их в небольшую прихожую. Там спал чернокожий, свернувшись подобно огромной змее, так что голова его уткнулась в колени.