Шрифт:
– Зачем щиплешь мне грудь? Больно!
Голова Синдара исчезла. Амикла шепнула:
– Вот теперь давай деньги... Скорей! Спасибо!
Ее поцелуи стали жарче. А Сократ в упоении гладил все ее тело, словно ладони его хотели запомнить очертания этих округлых боков и грудей. Амикла отвечала ему ласками. Опытность рук скульптора - и опытность рук проститутки... Сократ закрыл глаза - наслаждение осязанием было острее.
Вдруг он насторожился. Уловил обрывки разговора между Ионассой и Критоном. Открыл глаза. Те двое уже не сидели - лежали. Но Ионасса все еще отдаляла то, чем должно было завершиться.
– Какой ты нежный... Как сладко пахнут твои волосы и ладони... Я еще никогда не любилась с таким ухоженным мальчиком. Я люблю тебя... Ты должен приходить ко мне! Обещаешь? Будешь приходить, правда?
Руки Сократа замерли на теле Амиклы; он с изумлением прислушался к речам Ионассы, увидел склонившееся к ней лицо Критона - такое знакомое, сейчас оно показалось Сократу совсем чужим...
И еще одно лицо увидел Сократ - то, что высунулось из-за занавеси, лицо Синдара. Его потные волосы прилипли ко лбу. Сильнее набрякли синие мешочки под глазами. Синдар упивался зрелищем - но вот он дал знак Ионассе заканчивать.
– Я сразу влюбилась в тебя... С первого взгляда!
– Ионасса поцеловала Критона.
– А ты меня любишь?
– Люблю... Люблю...
– Зачем лжешь?!
– вырвалось у Сократа.
– Зачем употребляешь это слово всуе? Какая там любовь!
Ионасса надулась:
– Что себе позволяет твой раб? Ты любишь меня, а я тебя...
Сократ заметил - обнимая Критона за шею, Ионасса в то же время нащупывала ногой его кошелек. Между тем она продолжала:
– Никто еще не очаровывал меня так сразу, как ты...
– Лжешь, - бросил ей Сократ с той же злостью, что и Критону.
Ионасса хотела что-то возразить, но ее опередил Критон:
– Как ты смеешь оскорблять ее? Что пристал? Оставь нас в покое!
Сократ ушам своим не поверил. Не слова Критона - их враждебный тон изумил его. Задумчиво провел он ладонью по волосам Амиклы. Та шепнула:
– Ты прав - она лжет! Уже сколько лет она любовница Синдара...
– И добавила с ненавистью: - Потому и позволено ей выбирать. Нам-то - нет...
Сократ глянул на уродливое лицо Синдара, наблюдавшего за действиями Ионассы с Критоном. И с таким чудовищем будет делиться мой Критон!
Амикла уже нетерпеливо сказала:
– Ты имеешь на меня право... Ну же!
Но Сократ, рассерженный, повернулся к Критону:
– Ты что, на голову свалился, что не распознаешь фальшь, с какой ластится к тебе эта девчонка? И не догадываешься почему?
– Не оскорбляй ее! Я запрещаю!
– крикнул Критон, и лицо его перекосилось от злобы.
– Зря я тебя взял с собой, голубок. Попадаешься на сладкие словечки какой-то шлюхи... Вставай! Уходим отсюда.
– И Сократ шагнул к нему.
Критон схватил со столика железный светильник, замахнулся:
– Не отстанешь?! Чего привязался? Смотри, брошу!
– Бросай!
Критон швырнул в него светильник, Сократ поймал его на лету. Фитиль погас, масло разлилось.
Ионасса легла на спину, притянула к себе Критона.
– Возьми и ты меня...
– позвала Сократа Амикла.
Но в этот момент раздался крик. Чья-то смуглая рука оттолкнула Синдара, сорвала занавес, и появился загорелый, бородатый моряк. Это был Драбол, который возит товары из Пирея на Эгину, а в день Афродиты посещает Ионассу, щедро расплачиваясь. Быть может, он не знал, что Ионасса - любовница Синдара, а может, и знал, но ему это было безразлично - во всяком случае, Драбол был здесь постоянным и уважаемым посетителем.
Увидев свою Ионассу на ложе в объятиях красивого юноши, Драбол взревел, как тур, раненный стрелой в глаз.
Ионасса слишком поздно почуяла опасность, но делала, что могла, чтоб обелить себя. Повернулась на бок, притворяясь, что отбивается от Критона, закричала:
– Зря канючишь! Не хочу тебя! Пусти, говорю! Отпусти, а то укушу!
– Проклятая сука!
– разразился бранью Драбол.
– Сколько я тебе денег перетаскал! А она тут с каким-то молокососом возжается! Нынче - мой день! И мой час! Рожу тебе разобью!
Ионасса зашла еще дальше в своем притворном отвращении к Критону:
– На, смотри, хочу я тебя или нет!
– И она плюнула ему в лицо.