Когда глаза Проквуста привыкли к полумраку Храма, он различил напротив входных дверей небольшой постамент, а за ним странное сводчатое углубление. Сначала ему показалось, что это был вход в какой-то бесконечный тоннель, но приглядевшись, он понял, что на самом деле углубление было несколько метров глубиной. Эффект тоннеля создавали нарисованные линии, повторяющие по форме своды Храма, при этом их высота и расстояние между ними постепенно уменьшались.

– Ян, – шепотом спросил Георг, – что я должен делать?

– А почему ты думаешь, что должен? – также шепотом переспросил Ян.

– А зачем же я здесь?

– Не знаю. Постарайся отрешиться от мыслей, слушай свое сердце.

Они замолчали. Проквуст глубоко задумался. Он пытался найти в себе истоки нужного здесь поведения, и не находил. Закрыл глаза и привычно сосредоточился, перед ним возник знакомый солнечный луч. Георгу не хотелось гасить эту светящуюся ниточку, напротив, он чувствовал, как легко расширяет ее границы, как в этом сверкающем шнуре бурлит солнечный поток. Он разгорался золотым светом и высвечивал внутренность Храма. Стены его и пол светились бело-матовыми бликами, только пятно в центре зала и спираль от него не имели цвета, они были черной пустотой.

Георгу вдруг пришла мысль, что эту пустоту надо наполнить. Он шагнул вперед, к центру зала, но наступить на светящийся пол показалось кощунством. И тогда он пошел по спирали, наматывая круг за кругом. Георг шел, и с ладоней его стекал солнечный огонь. Он падал вниз тихими сверкающими струями и таял в черноте спиральной дорожки, вытесняя из нее пустоту. Вот, наконец, огонь попал на центральный круг; и круг, и сама спираль вспыхнули. Все погасло: и видение, и луч от Солнца.

Проквуст открыл глаза и растерянно осмотрелся. Он стоял в центре Храма, а из входных дверей на него изумленно смотрел Ян. Позади него виднелись сосредоточенные лица всех студентов школы.

– Заходите, братья, – голос Ректора раздался из-за спины Проквуста.

Георг обернулся: на постаменте стоял Норех. Между тем студенты вместе с Яном прошли в центр Храма и встали вокруг Проквуста. Георг растерянно обернулся, машинально пересчитав стоявших – всего их было одиннадцать человек – и, наконец, успокоился, глядя на Нореха. Тот как будто дожидался этого момента: поднял руки и хлопнул ладонями.

– Георг! – громко и торжественно зазвучал его голос под каменными сводами. – Войди в круг студентов!

Проквуст, не раздумывая, шагнул вперед и вправо, туда, где стоял Ян. Он встал рядом с ним. Все взялись за руки, образуя хоровод. С постамента вновь загремел голос Нореха.

– Я посвящаю тебя, пришелец, бывший Бегущий, а ныне Ищущий, в братья Церкви Рока и определяю тебя студентом Западной школы на все время твоей учебы. Запомните его, братья, примите его, студенты, того, кого зовут Георгом.

– Принимаем! – глухо и дружно отозвались они.

– Георг! Принимай братское поручительство… – Норех сошел с постамента и, подойдя к хороводу, под сцепленными руками проскочил в центр и остановился перед Яном: – От Яна… – он шагнул к следующему: – От Сэма…

Ректор представил Георгу всех студентов по именам. Наконец, прозвучало последнее имя, и Норех остановился напротив Проквуста.

– Прими и от меня поручительство! – Он протянул к Георгу ладони, и тот автоматически подал свои. Руки Ректора были сухи и горячи, они моментально осушили влажные ладони Проквуста. – Поздравляю тебя, Георг. – Норех улыбнулся. – Теперь ты полноправный член нашего братства. Ты славно потрудился эти дни, поэтому заслужил отдых, сразу после ужина ложись спать. Завтра с утра присоединяйся к остальным.

Адамс неподвижно сидел на берегу и всматривался в прозрачные струи. Пульдис проследил за его взглядом и чуть не ахнул. Лениво шевеля плавниками, внизу плавали громадные рыбины. Он тоже замер. Воздух и вода как будто застыли, одна из рыб подплыла к самому берегу, под ноги Адамсу, казалось, протяни руку, и дотронешься до нее. Вдруг Бенни неуловимо дернулся, и Чарли увидел, как на конце копья, мгновенно поднятого к солнцу, забилось сверкающее чешуей извивающееся тело. Такой реакции он от своего друга не ожидал, его удара он просто не заметил.

– Ну, Бенни, ты даешь! – воскликнул Пульдис. – Думаешь, ее можно есть?

– А что делать, Чарли? Давай, собирай дрова, печь ее будем. Я в одном фильме видел, как во времена Большого Взрыва люди ловили рыбу и пекли ее в глине. Сейчас мы с тобой так и сделаем.

Обед-ужин получился очень вкусным, а самое главное, безопасным. Когда они раскололи спекшуюся серо-голубую глину, в ноздри ударил приятный, ранее незнакомый запах настоящей еды. Бенни сказал, что даже в офицерских ресторанах не пахло так аппетитно. Он махнул рукой и без колебаний отщипнул дымящуюся рыбью плоть. Пульдис, затаив дыхание, следил, как его друг, закрыв глаза, медленно пережевывал незнакомую еду. Почему-то он был уверен, что ничего плохого не случится.