Адамс проснулся первым. Видимо, последняя мысль об охране жила где-то в глубинах мозга и терзала скрытой тревогой. Было раннее утро. Он сел. Все тело ныло, как будто его били палками. Рядом с ним лежали его товарищи. Позы их не изменились с прошлого вечера, кто как упал, так и заснул. Тут же валялись их огромные рюкзаки. Бенни сладко потянулся и вдруг застыл: сразу за Пульдисом спал Собиратель. Видимо, и он был на пределе сил. Страшно хотелось есть. Адамс зевнул, потянулся… и опять улегся спать.

Разбудило людей солнце, оно нестерпимо палило светом и теплом. Все зашевелились, послышались шутки… Начинался новый день.

Через полчаса все дружно завтракали и обедали одновременно. Насытившись, перешли к разговорам. Бенни по просьбе Собирателя рассказал, кто есть кто в их команде, умолчал только о Георге и, судя по его глазам, тот был очень благодарен за это. Клео внимательно слушал, не задавая вопросов, потом надолго замолчал, видимо, обдумывал и запоминал услышанное. Остальные тоже молчали, ждали обещанных пояснений.

– Спасибо за информацию, – наконец начал говорить Собиратель, – к сожалению, я не могу ответить вам с такой же откровенностью. Пока не могу. Но на некоторые вопросы отвечу. Я вас послушал, сопоставил с фактами, уже мне известными, и могу сказать только одно: вы чрезвычайно везучая компания. Слишком много случайностей.

«Да, – добавил Клео про себя, – слишком везет, это похоже…» Он поднял взгляд на своих притихших спутников, в глазах мелькнул смех:

– Нет, вас определенно надо показать Монаху.

– Кому? – переспросил Адамс.

– Это не важно. Не важно здесь и сейчас. Сначала надо дойти. Поэтому перед началом нового пути хочу с вами договориться. Вы, наверное, задаете себе вопрос, почему мы так стремительно шли предыдущие три дня?

– Да, безусловно, – согласился за всех Адамс.

– Поясняю. Вот посмотрите сюда, – Клео нагнулся и стал палочкой выводить рисунок, попутно его комментируя. – Вот здесь горы, к которым мы хотим пройти, вот линия Леса. Смотрите, как она коварно вырисовывается.

На рисунке фронт Леса делал глубокий зигзаг, похожий на каплю, висящую на кране.

– Вот здесь, – Клео ткнул в узкую часть капли, – вход в долину Детей Леса, а дальше, километров на сто, их исконная территория, окруженная зарослями почти по кругу. До нас из этой долины никто не выходил. Понимаете, вы шли вдоль границы Леса, надеясь найти переход к горам. Так?

– Совершенно верно, – подтвердил Бенни.

– Но внутри капли только тупик, в конце которого расположена святая поляна Детей Леса. Вы передвигались слишком быстро, а я шел за вами и все никак не мог решить для себя: то ли бросить вас, как очередную спецгруппу Ордена, то ли выручить, как беглецов. Я уже говорил, очень уж вы не похожи на нормальных бегущих.

Вам повезло, заметьте, в очередной раз. Я подобрался к вам настолько близко, что сумел услышать ваши философско-теологические споры, и только тогда решился на контакт. А после этого начался наш марафон. За 50 часов мы прошли больше двухсот километров, и сейчас находимся вот здесь.

Клео указал на правую сторону капли, почти на ее середину.

– Нам удалось уйти невредимыми из долины, и теперь мы в безопасности. Кстати, имейте в виду, что с севера горы окружены сплошным массивом Леса.

– Как сплошным? – растерянно спросил Бенни. – А как же туда можно попасть?

– Вот об этом я с вами и должен договориться. Я рассказал вам, где вы находитесь, не говоря уж о том, что увел вас от смертельной опасности. На этом мои бесплатные услуги заканчиваются. Я Собиратель, а не филантроп. Найдя и оберегая вас, я рисковал самой большой ценностью своей коллекции – собственной жизнью. Я понятно объясняю?

– Да уж куда понятней, – буркнул Чарли.

Георг отреагировал гораздо более экспансивно:

– Вот вы какой! Неужели в этом мире не осталось места благородным поступкам?!

Бенни и Чарли многозначительно переглянулись, меньше всего они ожидали таких слов от своего молодого товарища. Быстро же он посчитал себя очищенным и прощенным…

Собирателя же негодование Проквуста явно забавляло.

– Очень пылкая речь! – воскликнул Клео. – И я, впечатленный и пристыженный ею, готов отказаться от корыстных замыслов, если вы, молодой человек, сможете меня убедить, что бескорыстие – это добродетель. Начинайте.