Все устали, да и вечер уже начал переходить в ночь. Веяло прохладой, а над головой восстал черный шатер неба без единого облака и с россыпью звезд. Бенни хлопнул ладонями по коленям и резко встал.

– Все, господа, вечер вопросов и ответов объявляется закрытым. Пошли спать.

Возражений не было.

Утром быстро позавтракали и тронулись в путь. Собиратель шел впереди не так быстро, как обычно, но все время уклонялся влево. Получалась большая дуга. Через два часа впереди показался Лес. Бенни разглядел его в бинокль. Не останавливаясь, Клео проинструктировал:

– Идти придется по самой кромке между Лесом и Свалкой. Смотрите на ноги впереди идущего. И постарайтесь забыть, что совсем рядом эти чертовы заросли, а то утянет.

Скоро Лес приблизился, и они пошли уже вдоль него. Шли долго. Маршрут, выбранный Собирателем, подошел к кромке зарослей, до них оставалось буквально сто – сто пятьдесят метров. Лес шелестел листьями, хотя погода стояла совершенно безветренная. Казалось, он что-то шепчет, что-то обещает. Клео тщательно обходил стороной деревья, которые вылезли за границы Леса, из-за этого приходилось передвигаться зигзагами. Перед глазами Бенни монотонно мелькали каблуки Собирателя, но все внутреннее внимание перешло на слух. Он стал «видеть» ушами, причем в поле такого «зрения» попадал только Лес. Как некто большой и властный. Они идут, а этот некто плывет рядом и неторопливо их созерцает.

Адамс что есть силы помотал головой, стараясь стряхнуть наваждение, из-за чего сбился с ритма и наступил Клео на ногу. Тот споткнулся, остановился, и Бенни мягко ткнулся в его мокрую от пота спину, а ему под лопатку, в свою очередь, врезался Чарли. Потом еще легкий толчок – это уже замыкающий, Георг, уперся в спину Пульдиса. Маленькая колонна остановилась.

Собиратель оглядел спутников, оценил их усталость, пустоту глаз и принял категорическое решение:

– На сегодня хватит. Привал.

Все молча последовали за ним, прочь от зазывающего Леса, поближе к ставшей уже родной Свалке. Через десять минут нашлась подходящая ложбинка, в которой путники рухнули спать.

– Заходи, Барри, заходи, – голос Хармана звучал неподдельно радостно.

Тесть встал из-за стола и пошел навстречу. Они обнялись.

– Рад тебя видеть, сын, искренне рад. Был у Алисы?

– Да, отец. Выглядит хорошо. Врачи меня успокоили, сказали, что покой нужен для нормального развития плода.

– Ну вот, видишь! Я же тебе говорил. Ладно, давай перейдем к делам. Мне доложили, что все материалы по экспедиции переданы тобой в научно-аналитический отдел. Теперь я хочу услышать твои впечатления. Присаживайся. Выпьешь чего-нибудь?

– Водки, с удовольствием.

Харман взял из холодильника бутылку и два стаканчика и уселся напротив зятя за приставным столиком.

– Холодная! Давай, за твое возвращение. Поверь, я очень волновался.

Они чокнулись. Глетчер выглядел подавленным, и хозяин кабинета это заметил, поэтому всячески пытался приободрить своего гостя. Он опять начал разговор об Алисе.

– Как назовете сына?

– Пока не знаем. – Глетчер вздохнул и откинулся на спинку стула. – Решили до родов эту тему не обсуждать, чтобы не сглазить.

– Ну, как хотите. – Харман добродушно улыбнулся. – А сглаз – это чушь, пережитки, у нас про это и не помнят уже. Все будет хорошо, не волнуйся. Наша медицина в вопросах рождения достигла очень больших успехов. Мы всегда точно знаем, кого ожидать, девочку или мальчика, и со стопроцентной вероятностью определяем, здоров плод или есть отклонения. Я подключил самых известных специалистов, они гарантируют, что твой сын и мой внук родится абсолютно здоровым!

– А что, часто бывают отклонения?

– К великому сожалению, чаще, чем в твое время, Барри. Статистика печальна: до двадцати процентов рожденных детей имеют генные изменения, мутации, деградационные признаки.

Глетчер был поражен. Цифра была недопустимой для нормального развития общества. Он хотел спросить, что делают в таких случаях, но не спросил. Почему-то ему не хотелось слышать ответ, и он вернулся к теме экспедиции.

– Отец, когда появятся первые выводы по моим материалам?

Харман чуть запнулся, но с той же доброжелательной улыбкой сказал:

– Барри, пойми меня правильно: наш мир не таков, как твой, хотя внешне они очень схожи. Наша цивилизация более строгая, она строится на ряде правил, которые не могут быть нарушены. Как-то мы с тобой говорили на эту тему, но сегодня я вынужден тебе вновь напомнить некоторые важные моменты. Пойми, у нас не приняты любопытство и лишние вопросы о действиях или намерениях руководства. Начальство нельзя критиковать, нельзя игнорировать его указания в рамках своих должностных обязанностей. Поэтому знание должностной инструкции обязательно для каждого члена нашего общества. У каждого работника Ирии есть инструкции, большинству из них по несколько сотен лет. Уже поэтому их статус свят. Каждое изменение инструкции, даже в вопросах пунктуации, проходит экспертизу Социального института и утверждается Советом Федерации…