Этого, я думаю, не случилось бы, подойди Бландина к Леониду в начале отдыха, но она появилась именно тогда, когда Спиридонова ему уже наскучила. Он за день до этого просил меня прогуляться с ним по бережку и занимался тем, что высматривал себе новую пассию. Выражаясь военным языком, Бландина выбрала наиболее подходящий момент для наступления. Оборона была снята. Сердце, некогда кипевшее презрением, под солнцем успокоилось, размякло, и он с легкостью капитулировал.

Зато с Бландиной Леонид зажегся, как бенгальский огонь. Они сцепились и взорвались фейерверком, чуть было само море не запалили, так как тела их и души раскалились от страсти, как угли.

Леонид от нас съехал. Стал жить так, будто завтра потоп или война. Я видел их мельком и в городе и впоследствии пересмотрел все видеокассеты, снятые местными операторами за сумасшедшие деньги. Чего они только не вытворяли! И с вертолета на парашютах прыгали, и под водой с аквалангами плавали. Воровали на рынке и фрукты и продукты. Не из нужды, а из озорства. Избили какого-то прохожего, отдыхающего. Леонид держал ему руки за спиной, а Бландина в маске зайца на лице била оторопевшего человека палкой. При этом работала камера, и они громко смеялись. Вот так развлекались. Все ради веселья. От переизбытка сил с ума сходили. Домой Леонид уехал с Бландиной, нас не оповестив.

Забыл рассказать одну очень важную вещь. В тот день, когда «семейные» стали жить вместе, ну, то есть сдвинули койки, я подошел и снял наушники со спящего Аркадия-боксера. Думал, он слушает радио, а услышал в наушниках смех, женские голоса, шум падающей воды и голос Морозовой:

– Эх, девчонки, затрещат сегодня наши пиз…ки.

А дальше общий смех и советы друг дружке интимного характера.

Я, сообразив тотчас, что это нехорошо, снял с себя наушники. Это невозможно было слушать. Я и до сих пор уверен, что люди, пусть даже по службе, подслушивающие чужие личные разговоры, разрушают себя, свою психику и в конечном счете становятся больными.

Оказывается. Это Боков поставил в бане «жучок», посредством которого не только он, но и все окружающие, ненароком включив короткие волны, могли слушать все то, о чем там говорилось. Странный тип, Аркаша, с наслаждением слушал чужие секреты.

После того, как Леонид, собрав свои вещи, ушел жить к Бландине, мы зажили новой, не менее веселой жизнью, разделились на две группы. Мы с Зуриком стали жить сами по себе, а друзья наши сами по себе. Тогда же познакомились с замечательными девушками, нашими соотечественницами, которые жили в Америке и работали там по линии МИДа в Организации Объединенных Наций. Девушек звали Лена и Наташа. Мы с ними просто дружили, без каких-либо поползновений на интимную близость. И нас, и их такие отношения устраивали. Лена рассказывала, как, купив в спортивном магазине эспандер, выиграла миллион. Выиграла, но не получила, так как строго воспрещались всяческие игры, выигрыши и проигрыши.

Тут надо пояснить, как «выиграла» и что значит «запрещались игры». Перед тем, как устроиться на должности в ООН, с ними в МИДе была проведена беседа, инструктаж. Опасаясь провокаций, строго-настрого запрещено было играть в различного рода лотереи. Лена и не играла. Спортивный магазин каждого покупателя автоматически вносил в свой компьютер, для того, чтобы адресно присылать проспекты с новинками интересующего товара. Лене присылали проспекты с новыми модификациями эспандеров. И раз в год без спроса на то покупателей, магазин проводил для них лотерею, с призом в один миллион долларов. Этот жребий на Лену и выпал. В сущности, она была не виновата, не нарушала инструкций, выигрыш получать она не собиралась и ее даже не ругали. Расценили все это, как одну из возможных уловок американцев. От миллиона у Лены осталась лишь газета, на первой полосе которой было сообщение о том, что она является обладателем выигрыша в один миллион долларов.

Никаких огорчений с ее стороны на этот счет не было, ведь для того, чтобы получить эти деньги, ей нужно было бы порвать с Родиной, то есть продать Родину. Она на это пойти не могла, и мы ее понимали, сами бы поступили точно так же.

Лена с Наташей раскрыли нам целый мир, рассказывали много интересного, жаль, что очень скоро отпуска их закончились, и они уехали.

Много всякого было в Судаке, не припомнить все, не рассказать. Из забавных ситуаций вспоминается еще и такая. Лег я на берег, в самой черте прибоя, вытянул руки и ноги. И волны меня, как веретено, катали туда-сюда. Наконец, устыдившись в душе такого своего поведения, все же не пьяный, и посчитав это занятие придурью, встал. И каково же было мое удивление, когда я заметил, что моему примеру последовал чуть ли не весь пляж. Взрослые мужчины и женщины и, разумеется, их дети. В народе говорят так: «Дурной пример заразителен». Я бы поправил и сказал так: «заразителен любой пример». Поэтому надо не стесняться, не бояться и делать больше добрых дел, совершать высокие красивые поступки.

По возвращении в Москву Ратайкина перед женихом своим покаялась, сказала, что развратничала с боксером, но при этом твердо пообещала, что в столице с Аркадием встречаться не станет. Ухажер этим и утешился.

Глава 24 В гостях у Андрея Сергеевича

Я, как и обещал, по возвращении с юга, поехал в деревню к Андрею Сергеевичу и Татьяне Николаевне. Обещал помочь с сараем и по хозяйству.

По дороге, в электричке, вспоминал Судак, пляж, торговцев, кричавших над самым ухом: «Пахлава медовая, слойки с орешками». Я не выдержал как-то назойливости такой и сказал: «А слоников с орешками нет? И идите от меня, мне не пахлава, а похвала медовая нужна». Продавец от неожиданности даже кукурузу из руки выронил, которую время от времени грыз, а маленький мальчик заплакал и стал кричать, просить свою маму, чтобы она купила ему слоника с орешками.

Фотограф постоянно ходил по пляжу, выкрикивал: «Кто забыл сфотографироваться? Обезьянка Бася пришла». Слыша имя Бася, я всякий раз возвращался воспоминаниями к Хильде. И вообще не мог отдыхать, не в состоянии был расслабиться, тянуло к учебе, к работе. А ребята, смотрю, наслаждаются солнцем, морем. Я им даже завидовал.

Честно говоря, ехать мне к Андрею Сергеевичу не хотелось, Саломеи там не было, а ходить по тем местам, где мы с ней гуляли, одному было невесело. Работы предстоящей я не боялся и потом, коль уж дал слово, надо было слово держать. Были и свои корыстно-шкурные интересы. Решил собрать и насушить себе на зиму грибов, травы зверобоя. Я пью зверобой вместо чая, когда он у меня есть. А то денег ни на что не хватало.