— Готово? — спрашивает он и принимается слезать с тебя, чтобы освободить тебе немного места. Ты притягиваешь его обратно. Вы ещё не закончили.

— Ты хочешь трахнуть меня, — говоришь ты, чтобы услышать резкий, шумный вдох, почувствовать, как подаются вперёд его бёдра и стоящий член трётся о внутреннюю сторону твоей ноги. — Не отрицай, я знаю, что хочешь. Давай.

— Уверен? — спрашивает он и, не ожидая ответа, перегибается через край кровати, тянется за сумкой для книг и роется в ней неловкими руками.

— Что ищешь? — с любопытством спрашиваешь ты. Широкие плечи закрывают обзор. Его спина вся в веснушках, о чём ты уже знаешь и языком соединяешь коричневато-рыжие точки, вычерчивая бессмысленные узоры. — Не пользуйся презервативом. — Он у тебя первый, и ты знаешь, что он достаточно умён, чтобы предохраняться во время секса (за исключением секса с тобой).

— Смазка, — отвечает он и показывает небольшой тюбик.

Ты с интересом берёшь его и вертишь в руках. Лубрикант, конечно. В теории ты знаешь, как мужчины могут заниматься сексом, и что собой представляет анальный секс. Но оставшаяся часть знаний состоит из информации, почерпнутой из школьных сплетен и грязных журнальчиков. Иногда трудно разобрать, что правда, а что нет.

Он снимает бельё, освобождая член. Когда он тянется за тюбиком, который ты до сих пор не выпускаешь из рук, внезапно приходит осознание: ты понятия не имеешь, что делаешь. Потому что он большой, больше, чем ты себе представлял, и ты с намёком на истерику неожиданно отдаёшь себе отчёт, что он намеревается войти в тебя, и будет больно. А ты не можешь остановиться, потому что три года желал его, и это единственный шанс обладать им, а, если ты сейчас откажешься, он больше никогда не согласится.

В тихой панике ты чувствуешь, как одной рукой он стискивает твоё бедро, а другой отбирает лубрикант.

— Всё в порядке, Шерлок, — успокаивает он тихим голосом. Майкрофт придвинулся достаточно близко, чтобы ты чувствовал тепло его тела, и это приятно. — У меня есть опыт, просто верь мне. Я не сделаю больно, обещаю. Ты доверяешь мне? — Ты киваешь, и он говорит: — Закрой глаза. Расслабься.

Ты закрываешь глаза и расслабляешься. Через несколько секунд после щелчка открывающейся и затем закрывающейся крышки тюбика ты под яичками ощущаешь нажатие прохладного скользкого пальца, круговыми движениями массирующего вход. Он целует тебя в согнутое колено.

— Хочешь, чтобы я остановился?

— Не будь идиотом, — огрызаешься ты, и он смеётся.

Когда он вводит один палец, ты определённо чувствуешь не боль, а инородное тело внутри себя и недовольно ёрзаешь, неуверенный, нравится ли тебе. Он вводит второй палец, и ты не сомневаешься, что он действует бережно и нежно, как только умеет, но растягивает мышцы, и это вызывает дискомфорт. Стоит только начать уворачиваться, как он кладёт руку тебе на живот.

— Не двигайся, — приказывает он, медленно трахая тебя пальцами. — Замри.

Ты открываешь глаза. Он, приоткрыв рот и наклонив голову, пристально смотрит на свои пальцы в тебе, изучает способ, которым соединены тела. Ты проводишь в уме вычисления и говоришь:

— Если добавить третий палец, обхват всё равно будет меньше, чем у твоего члена.

Майкрофт снова берёт тюбик и вынимает пальцы.

— Я знаю, что делаю. Ты предпочтёшь быть на спине или в коленно-локтевой позиции? Во втором случае тебе будет удобнее, но первый вариант считается более интимным.

Ты переворачиваешься и расставляешь руки и ноги в упоре. Он проталкивает три пальца, и это больно, но ты стискиваешь зубы и не подаёшь виду, что больно, а по короткому поцелую в нижнюю часть спины узнаёшь, что он догадался.

— Я хочу сделать это сейчас, — просит он, всё ещё разговаривая сдержанно и заботливо, чего ты никогда раньше не слышал. Он никогда не был особенно осторожен, и ты гадаешь, ведёт ли он так себя со всеми любовниками или только с тобой.

— Скажи, если будет невмоготу.

Больно. Больно. Безумно больно. Ощущение, будто раскалываешься на части. Ты вцепляешься ногтями в простыни и сжимаешь зубы, твёрдо решив не отступать.

Майкрофт останавливается и тёплой ладонью гладит тебя по спине.

— Расслабься, — повторяет брат. — Ты слишком напряжён. Выкинь это из головы, — уговаривает он и продолжает мягко и неторопливо, так что голос проникает напрямую в неизвестные закоулки внутри тебя: — В таком виде ты великолепен, Шерлок, раскинулся подо мной, и я хотел бы никогда не думать о тебе в таком ключе, но не могу остановиться. Ты прекрасен и ты мой, и иногда я мечтаю быть лучше по отношению к тебе, не как сейчас. Я бы...