Со всеми этими мыслями он пропустил момент, когда Шерлок подошёл к нему близко, совсем, такое расстояние между ними уже было точкой невозврата. Не стоило отправлять никаких глупых сообщений, зачем-то подумал Джон, как будто это имело большее значение, чем то, что он теперь всегда будет проклинать поцелуй, которым его наградил Шерлок. Страшнее теперь ничего в жизни не будет, чем такое прощание.

Джон раздевал его быстрее, чем они продвигались к кровати, наступая друг другу на ноги. Он всё думал, что придётся менять билет, потому что его поезд уже унёсся с грохотом, пока он накрывал Шерлока, отгораживал от всего остального мира, и хотел сказать, что замучился совсем, но как всегда трусил разбазаривать слова. Убивать, умирать, спасать никогда не боялся, а говорить не мог. Ведь и так хорошо. И так всё было понятно, когда Шерлок тянул воздух сквозь зубы, морщился, но не отводил глаз.

Был уже вечер, Джон проваливался в сон, тёмный и мягкий, как кудри у него в ладони, но сказал, потому что не мог иначе: «Ты должен будешь уйти»

Шерлок думал. Спать ему совершенно не хотелось, в голове бродили мысли, перестраиваясь в порядок, который он ещё плохо понимал. Как будто видел со стороны всё, что происходило там. Там, на жёстком диске, где была отдельная папка “Для Джона”, где он сберег всё то, что приходило, пока он пытался договориться с новым собой, что складывалось в привычный алгоритм, в блок-схему. Я скажу, а он ответит этим, и тогда я… А если он скажет так, то…

Он без жалости удалил эту папку, из всех этих слов осталось только тихое, но твёрдое «Нет»

И только когда в комнате наступила вязкая темнота, в кармане сброшенного пальто засветился молочным светом экран, призывая получить новое сообщение. Там, спрятанные за значком конверта, мерцали сложенные из пикселей слова.

Я скучаю по тебе.