У худого мальчика на экране немного дрожали руки, и, наверное, болела спина от долгого полусогнутого положения. Он вытирал локтем вспотевший лоб, когда рыба играючи уплывала по кругу. Мальчик, приноровившись, хватал рыбу, но она, упруго изогнувшись, выскальзывала и падала обратно, поднимая фонтан брызг, впитывавшихся в старые штаны. Тёмные глаза щурились, а потом смуглое лицо трогала восхищенная улыбка.

Одним вечером от необходимости возвращаться Джона спас Майкрофт. Старший Холмс, с зонтом, словно шпагой, наперевес. Он спас его и от собирающегося дождя, от которого Джон и не думал спасаться.

Нет, конечно, Майкрофт, не раскрыл над ним зонт. Он только распахнул дверь машины, подъехав вплотную к тротуару, и Джон сразу сел. Он прекрасно знал, что разговор между ними всё равно состоится рано или поздно. Джон не был ангелом-хранителем Шерлока. Он просто стоял на другой стороне доски, старался уравновешивать. Себя, Шерлока. Их обоих. Ангелом, хранителем и родной матерью всегда был Майкрофт. И вряд ли кто-то был в силах изменить положение вещей.

– Чай?

Часы пробили пять.

– Да, - кивнули ему, и Джон взял чайник, от которого отвернулся, решив было, что гость откажется, но тот аккуратно взял кружку, можно сказать, взялся за неё, и помолчал.

Тем, кто знал Майкрофта Холмса достаточно хорошо, насколько это было возможно, смогли бы оценить, сколько стоят минуты его молчания.

– Джон, - Майкрофт смотрел ему прямо в глаза.
– Давайте сразу и начистоту.

Доктор пожал плечами.

– Вы нужны ему. Важны. Больше, чем кто бы то ни было. И я не знаю, что заставило вас принять такое… жесткое решение, - Майкрофт поморщился.
– Или кто?

На это утверждение, явное утверждение, не вопрос (как Майкрофт мог чего-то не знать?) Джон вскинул голову. Инстинктивно, хотя собирался держать оборону до последнего. От кого он собирался обороняться, Господи?

– Не “кто” и не “что”, - он поставил свою кружку на стол.

– Я не собираюсь контролировать ваши отношения и никогда не собирался.

Джон внезапно для себя… оценил.

– Я бы сказал, что ему плохо, что он страдает, только мы оба знаем, это пустые слова. Шерлок на грани.

– Вы драматизируете.

– Перестаньте. Вы не относитесь к тем людям, кто умеет цеплять маски. Я всё понимаю…

– Не совсем всё, думаю, - Джон усмехнулся.

Майкрофт встал, как умел вставать только он, как приходит в движение лезвие гильотины, тяжело и в то же время грациозно. Встал с кресла, одним движением возвысившись над бренным миром.

– Нет, понимаю, Джон. Именно поэтому прошу, вернитесь. Вы должны. Он идёт по кругу, но этот круг - сужающаяся спираль.

– Я в курсе, что вами движет, и на вашем месте поступил бы точно так же, уверен. Но я не на вашем месте, а вы не на моём.

– Тогда поставьте себя на место Шерлока. Вы оставили его в самый неподходящий для этого момент. Я не могу судить вас, и навязывать что-либо, но честно признаюсь, готов убить.

– Думаю, это естественное желание, - у него получилось улыбнуться.

– Он любит, Джон, - даже такие слова из уст Майкрофта звучали, как заученный доклад на заседании в Парламенте, - Думаю, в первый раз он любит… так.

Джон подошёл близко и в последний момент успел поразиться тому, какие они всё-таки разные. Совсем ничего общего. А ведь родные братья и не так далеки друг от друга, как им обоим хотелось бы.

– Вы, наверное, думаете, у меня в жизни праздник. Думаете, наверное, что я бросил его. Так, как принято бросать. Или что ушёл. Знаете, я прекрасно понимаю ваши братские чувства, а взамен предлагаю не пытаться понять меня. Просто примите это и всё. Разойдёмся.

– У вас весьма оригинальный способ расходиться, - холод в голосе достиг критической точки.

Джон внезапно очень устал. Это “Он любит” произнесённое Майкрофтом, казалось, спорами чумы осело на стенах его нового жилища. А он так старался всё дезинфицировать. Содержать в стерильности.

– Просто осознайте, в чём проблема, - Джон повысил тон, умоляющий старшего Холмса уже не о том, чтобы тот оставил его в покое, а чтобы дал ему в морду, и был готов схлопотать в ответ.

Но Майкрофт предпочитал словесные баталии.

– Вы очень поумнели с ним, Джон. Но и я не идиот, слава Богу, - он шипел ему почти на ухо, пока в кружках стыл чай, - Вернитесь. Сейчас он ещё выберет вас, и с вами переживёт. Многим станет легче. В конце концов, ему не перережут глотку однажды где-нибудь в районе, подобном этому.