– Почему же ты молчишь?
– спросил он Нефрит.
– Скажи, что все эти предсказания пусты, ведь не может погибнуть наша Атлантида.

– Тод, какой же ты стал взрослый! Я только сейчас это поняла!
– воскликнула Нефрит, стараясь скрыть слезы.

– Зачем ты уходишь от ответа?
– сурово спросил он мать.

– Я только сейчас поняла, какой же ты взрослый, ведь сегодня свершилось великое событие, ты узнал о том, что достоин быть избранным.

– Я не понимаю, при чем здесь это.

– Еще будучи девушкой, от старых мудрецов я слышала предсказание о том, что Атлантида должна погибнуть, они не знали дат и времени, но уверяли, что это обязательно произойдет. Они говорили, что всем суждено погибнуть, мудрые Сыны Небес спасут лишь избранных, наделенных великими способностями и знаниями.

Тод застыл в немом изумлении, слушая речи Нефрит. Он, надеявшийся на ее отрицание предсказания, теперь и в разговоре с матерью убеждался в истинности слов учителя. Нефрит говорила спокойно, лишь глаза ее были опущены, когда же она их подняла на сына, то он увидел в них слезы.

– И вот теперь ты рассказываешь мне о том, что избран, - голос Нефрит зазвенел от волнения и сдерживаемых слез.
– Что же я могу чувствовать с такой момент? Великую печаль и скорбь, - раз уже так широко распространены предсказания, значит, скоро их свершение, но, в то же время, и неизъяснимую радость и восторг. Мой сын избран Сынами Небес! Он будет посвящен в великие знания и понесет их людям. О такой участи для своего сына можно только мечтать.

– Моя дорогая мать, я не верю своим ушам, ты ли мне это говоришь!
– с горечью воскликнул Тод.
– Я надеялся, что ты разуверишь меня в моих страхах и опасениях, а ты, напротив, их подтверждаешь, и подтверждаешь с восторгом и упованием на мое высокое посвящение.

Нефрит подошла в сыну, взглянула в его глаза и заговорила горячо и убежденно:

– Как бы я хотела сказать тебе сейчас, что услышанные тобою слова пусты! Сказать тебе это и продолжать обычную свою жизнь в спокойствии и размеренности, в окружении всех своих детей, но я не хочу тебя обманывать, тем более, что из всех моих сыновей ты единственный нуждаешься сейчас в истине. И потому я не буду скрывать ее от тебя. Только мы вдвоем, ты и я, будем знать ее, будем предчувствовать предстоящие события. Нам с тобою будет нелегко, тем, кто не ведает о плохом, тем легче ждать беды, но мы с тобою должны пройти чрез все это с открытыми глазами и доверием в сердце. И потому я с великой радостью и блаженством благословлю тебя, мой дорогой сын, на великую миссию и трудный путь. Ты должен с честью выдержать все испытания и в назначенный час, когда наступит и твой черед, предстать пред Сынами Небес со светлой душой и чистым сердцем, не запятнанными ни скверной, ни пороком. Всем своим сердцем я верю в тебя, мой милый, добрый мальчик. Своим материнским сердцем я предчувствую твою большую удачу.

Наверное, только сейчас Тод понял, что он обречен на вечную разлуку не только с Атлантидой, но и со своими родными, и, что самое больное для него, с любимой матерью, в мудром сердце которой он всегда находил понимание и поддержку. Он встал перед матерью на колени и, как когда-то в детстве, вымаливая прощение за шалость, уткнулся в ее колени, горькие, прощальные слезы текли по его щекам.

– Ну-ну, не плачь, ты же мужчина, а мужчинам слезы не к лицу.
– Нефрит подняла сына с колен, прохладными ладонями осушила его слезы.
– Всеми своими мыслями я всегда буду с тобой, я буду присутствовать незримо рядом, поддерживать и помогать тебе. Когда-нибудь мы вновь встретимся с тобой. Там, в другом мире, мы встретимся вновь и долго-долго не будем разлучаться. Ты веришь мне? А пока каждый из нас должен выполнить волю Небес, каждый из нас должен пройти путь, предназначенный нам Небом. И мы его пройдем.

– Скажи, почему же мы не можем вместе отправиться к далеким берегам? Тогда и ты спасешься тоже. Мне невыносима мысль о том, что я спасаю свою жизнь, а тебе суждена гибель. Я не могу тебя оставить, ведь я же твой сын.

– Ты не можешь остаться. А я не могу отправиться с тобой, ведь здесь и другие мои дети, я не могу их покинуть в трудный час. Кроме того, рассказывать всем о предсказании нельзя, возникнет паника, а она ни к чему, ведь все равно спастись позволено только избранным. Мы спокойно с душевным смирением примем все, что посылают нам мудрые Боги. Ты не печалься о нас, твой путь в стократ труднее и опаснее. Но я буду молиться за тебя. Я верю, Боги тебе помогут!

Тод мысленным взором вновь и вновь обращался к странным и удивительным событиям, вдруг случившимся с ним. Еще вчера он счел бы безумцем любого, кто отважился бы ему предсказать его визит к самому Микару. И потому невозможно было поверить в реальность Верховного жреца, достопочтимого Микара, в чьих руках находилась главенствующая власть Атлантиды, беседующего с учениками, среди которых был и Тод. Удивительны были все превращения, произошедшие с ним. Временами ему даже казалось, что все случившееся произошло не с ним, кто-то другой, более достойный и умный, но, уж конечно, не Тод, прошел все инициации Верховного жреца и стал посвященным.

Но постепенно с течением времени все встало на свои места, и он, наконец, полностью осознал свою новую сущность, оставшуюся, по сути, старой, но измененную потоком знаний, щедро пролитых Микаром в сознание своих учеников. Осознал он и то, что его ждут другие земли и новые пути. Непросто ему было смириться лишь с вечной разлукой с Атлантидой, родными, друзьями и незабвенной для его сердца Лессирой. Он уезжал, оставляя всего себя на родной земле, рядом с дорогими людьми, к которым он будет стремиться всегда своими чувствами и мыслями. Даже тогда, когда их уже не станет на этом свете.