В этот момент к ним подошел Старший Секретарь ратуши и испросил разрешения представить свою супругу господину послу. Пришлось прерваться.

– Ну что же...
– сеньора Альмарес задумчивым взглядом проводила своего мужа, уводящего Стара чуть ли не под руку, и обратила к Райну лучистый взгляд серых глаз, от которых к одутловатым щекам разбегались веера морщинок.
– Теперь, слава Воху-Мане, мы и спокойно поговорить можем об утреннем деле, отчего не поговорить, если вы так разлюбезно приняли мое приглашение?. Уж пройдемте со мной в соседнюю комнату, пожалуйста, ничего в этом такого нет, скажу вам честно, если бы мне было лет на двадцать поменьше, да если бы не было с нами моей компаньонки, тогда конечно, а так вы же не откажете даме, такой вежливый юноша...

– Если речь идет о целительской консультации, то я никогда бы не отказал столь гостеприимной хозяйке, - кивнул Райн, позволив себе чуть улыбнуться.

Он снова чувствовал себя на пределе, как при разговоре с Галлиани, только немного по-другому. Тогда его била дрожь и он до смерти боялся сказать что-нибудь не то - а сейчас он печенкой чувствовал исходящую от миледи Альмарес смертельную опасность, и это веселило его до щемящей легкости, как от пенистого вина, это уносило разум в искрящийся туман Радужных лесов, подсвеченный огоньками фей, когда все можно и все доступно. Утром, до разговора со старым астрологом, ничего подобного не случалось - просто многообещающий контакт, один из многих.

Судьба наконец определилась, на какой стороне играть. Решение было принято.

Они прошли в небольшую боковую гостиную, уставленную вазами и вазочками, полными высохших цветов, кое-где с нанизанными на ломкие стебли причудливыми бусинами - странное украшение, которое Райн прежде еще замечал в иных состоятельных домах Адвента. Общая мода Риринского Союза?..

Компаньона сеньоры Альмарес, скучная особа с вязанием, немедленно опустилась на сундук у стены и вернулась к своему занятию, распространяя вокруг себя скучный запах сухого укропа. Сама же сеньора заняла стул посреди комнаты, расположившись на нем со всеми своими пышными коричнево-белыми юбками, подобно большой лохматой собаке.

– Ну так?
– сказала она добродушно.
– Днем вы изволили говорить мне, что можете определить мою болезнь или излечить ее, ах, ну не то чтобы я верила, что это возможно, но возможность, да... возможность. Возможности нам, старикам, почти не доступны, а то, что доступны, приносят опасную надежду, куда уж опасную в моем возрасте. Однако без надежды что жить, что умереть - никакой разницы. Понимаете, господин астролог?.. Хотя нет, сердцем все равно не поймете - вы ведь еще так молоды... А вот умом, ах, вашим молодым сильным умом... вы, наверное, способны не только понять болтовню старой неумной женщины, но еще и куда больше ее болтовни, - она слегка подмигнула и картинно зашелестела коричневыми перьями веера - и тоже в бусинах, таких же причудливых, что и на букетах.

– Увы, когда человек учится понимать звезды, узнает, насколько хрупко взаимопонимание между людьми, - кивнул Райн, размышляя, на что же такое хотела она намекнуть и что он там должен был понять из этой маловразумительной речи. Может быть, и вовсе не было здесь никакого смысла, просто она его путала?.. Очень удобная маска.
– Зато в своих словах я уверен. Я могу составить ваш гороскоп и определить вашу болезнь. А вот смогу ли ее вылечить - не так ясно. Некоторые болезни не лечатся вовсе.

– Что же, в моем возрасте люди легче мирятся с неизбежным, - сказала сеньора и тут же деликатно закашлялась.
– Я была бы крайне рада, окажи вы мне такую услугу. И я, разумеется, оплатила бы...
– она сделала паузу.

– Ну что вы, миледи, - Райн тепло улыбнулся.
– Ну как бы это выглядело, если бы я, будучи официальным лицом, принимал деньги от стороны, с которой договариваюсь?.. Я был бы рад оказать вам подобную услугу просто по дружбе... которая, как я надеюсь, не замедлит последовать.

Она снова так же мелко, не то хихикающе, не то кашляюще, рассмеялась.

– О да, дипломатия... Какие же вы все дипломаты, мое бедное старое сердце радуется, глядя на этих серьезных молодых людей, которые возложили на свои крепкие плечи судьбы нашего несчастного клочка земли... А вы тоже, как и господин Ди Арси, считаете, что дипломатия - это искусство заводить добрых друзей?

Это что у нее, оговорка? Она же помнит, что сама предложила такую трактовку оброненной Старом фразы...

– Не только, миледи, - на сей раз Райн говорил серьезно.

– Что же, что же, - мелкие, ласковые кивки головой, и второй подбородок под первым, на удивление худым и костлявым, покачивается в такт. - Счастлива была бы считать вас своим другом, маэстро, друзья - это прекрасно, когда-то ты окажешь другу пустяковую услугу, когда-то он тебе, а в старости начинаешь понимать, что именно на пустяковых услугах все и стоит, и большие вещи начинаются с малых...
– голос ее тут же обрел те же легкомысленно-салонные интонации.
– Должно быть, вы знаете, что мы, Альмаресы, здесь на особом положении?.. Уже не на том, как было раньше, века два назад, когда вся торговля велась через Армизон, и купеческие роды не были так сильны... у нас было ополчение, о, обученное ополчение, и Альмаресы стояли во главе... Теперь не то, безусловно, не то. Хотя... времена меняются постоянно.