К концу 1913 г. все противоречия Европы сплелись в узел, еще невиданная по мощности война нависала над Землею. «Силы мира», о которых может говорить нынешнее поколение, фактически не существовали. К ним можно отнести некоторых социалистов. Так, во Франции Ж. Жорес предупреждал об опасности войны, но был убит правонационалистским террористом. В роковой момент социал-демократы — партии II Интернационала — проголосовали, каждая в парламенте своей страны, за военные кредиты, за «оборону своего отечества». Но весь ужас был в том, что начавшаяся война со всех сторон была задумана не как оборонительная, а как наступательная. Даже освободительные националистические движения — чехов, поляков, словенцев, хорватов, позже арабов — связывали свои надежды с наступательной войной.

Российское правительство считало себя готовым к войне: с 1905 по 1913 г. была проделана огромная работа по модернизации армии, в том числе артиллерии и стрелкового оружия; правда, еще не был достроен новый, современный флот на Балтийском и отчасти на Черном море. Конечно, русская сеть железных дорог была недостаточна для современных войсковых перевозок, и мобилизация в России должна была неизбежно стать замедленной.

Но если технологические уроки русско-японской войны принимались во внимание, то не учитывалось ни экономическое положение, ни морально-психологическое состояние населения. Как и в Германии, в России руководство страны тоже мыслило в чисто военных категориях, не сообразуясь ни с экономическими, ни с политическими последствиями, которые неизбежно были бы вызваны вступлением в гораздо более грандиозную войну всего через девять лет после другой войны, позорно проигранной некоему восточному «новообразованию». А ведь и та, «малая» война вызвала потрясение всей российской социальной и государственной структуры.

Когда в июле 1914 г. наследник австро-венгерского престола, эрцгерцог Франц-Фердинанд, генерал-инспектор австро-венгерской армии, прибыл в столицу Боснии Сараево для участия в военных учениях, на него были совершены покушения. Организованы они были сербским тайным агентом, но без ведома и разрешения сербских властей, которые даже пытались предотвратить инцидент. Первое покушение, 28 июня, — с помощью брошенной гранаты — не удалось, но через три четверти часа Франц-Фердинанд и его жена были застрелены из пистолета боснийским гимназистом сербом Гаврилом Принципом. Вспыхнувшее в Австро-Венгрии воинственное настроение было широко поддержано в Германии Вильгельмом II.

Во мнениях относительно того, какие меры должны были быть применены, в Вене разошлись. Но извне главный союзник, германский император Вильгельм II, настаивал, чтобы Сербию покарать. Лишь после почти месячного раздумья, 23 июля 1914 г., Австро-Венгрия предъявила Сербии ультиматум, но дала ей на обдумывание всего 48 часов. 24 июля о нем по дипломатическим каналам было сообщено всем державам. Составлен он был нарочно таким образом, что никакое независимое правительство не могло его принять: он подразумевал глубокое вмешательство Австро-Венгрии во все дела Сербии. Было ясно, что ультиматум направлен на уничтожение Сербии как суверенного государства. Германия брала на себя задачу «локализовать» Россию и не дозволить ее вмешательства. Россия же заявила, что не может допустить австро-венгерское подавление Сербии.

Премьер-министр Сербии Пашич представил ответ на ультиматум в срок. Сербия приняла все условия Австро-Венгрии, кроме двух: она не согласилась на право Австро-Венгрии смещать сербских должностных лиц и на право австро-венгерских должностных лиц действовать на сербской территории для расследования возможной деятельности подрывных организаций и участвовать в судах над этими организациями.

Австро-Венгрия объявила мобилизацию. Англия предложила посредничество держав — Англии, Франции, Германии и Италии. Вильгельм счел принятие Сербией ультиматума победой и сначала предложил ограничиться временной оккупацией Белграда. Но затем австрийское правительство, побуждаемое германским министерством иностранных дел и германским генеральным штабом, 28 июля объявило войну Сербии; 29-го подвергся бомбардировке Белград, и тем самым началось массовое убийство людей, никак не замешанных лично в конфликт.

Хотя Россия и не имела прямого договора о взаимопомощи с Сербией, она была связана с нею интересами и устной договоренностью и потому 30 июля объявила мобилизацию против Австро-Венгрии. Австро-Венгрия приняла встречные меры. В Германии было объявлено «состояние военной тревоги», и 31 июля она предъявила два ультиматума с требованием: Франции — сохранять нейтралитет, России — отменить мобилизацию. При этом характерно, что все стороны мыслили в категориях скорее чисто военных, нежели политических.

1 августа 1914 г. Германия объявила войну России. Во Франции началась мобилизация. 2 августа 1914 г. германские войска нарушили нейтралитет Бельгии, начав наступление на Париж. 3 августа Германия объявила войну Франции.

Одновременно кайзер применил свою национально-расовую риторику, пытаясь убедить английского короля (своего кузена) Георга V в необходимости того, чтобы англосаксы поддержали своих германских братьев по крови против расово чуждых галлов (т. е. французов) и славян.

Англия, связанная с Францией (и через нее — с Россией) не оборонительным союзом, а только «сердечным согласием» («антант кордиаль»), первые дни сомневалась, стоит ли ей ввязываться в общеевропейскую войну. Но когда немцы стали завоевывать соседнюю Бельгию [172] , которой Англия дала гарантию безопасности, и возникла угроза выхода германских войск на побережье, отдаленное чуть ли не на один выстрел от английских гаваней, Великобритания 4 августа объявила войну Германии. Позже, 5 сентября, Англией, Францией и Россией было подписано соглашение о незаключении с центральными державами сепаратного мира (что имело потом тяжелые последствия для судеб России).