Прибыли один за другим дальние рейсы, из-за количества толкающегося народа стало плохо слышно собеседника. На них началась коситься милиция.

– Ясно. Гоги не будет. – Пояснил Шахин Ганже и схватив Фарруха за плечо отконвоировал на свежий воздух.

– Мы же друзья! Зачем больно меня вести, я сам ходить умею! Не поеду с тобой. Я обиделся.

– Поедешь со мной. – сказал Ганжа, по дороге в аэропорт снявший со стоянки машину.

Поев третьесортную пиццу в третьесортной забегаловке, они нашли место для парковки и ушли с глаз подальше – в глубь квартала 70-ых годов постройки, нашли подъезд без домофона и засели там, замаскировавшись бутылками с пивом.

Говорили шёпотом, Ганжа рассказывал о себе.

– Я и с аргументами – папа, какой сейчас бандитизм, все бандиты с девяностых кто посаженный, кто успокоенный, кто легализованный.. Беззаконие исключительно в рамках закона. Ничего не слушает.

– А ты пробуй нормальные доводы приводить – сводки милицейские по ОПГ, там ещё чего?

– Приводи ему. – Ганжа замолчал, вверх струился сигаретный дым. – Иди, приводи сам. Можно со сводками, можно с водкой собутыльником. Вариантов море.

– Я б на твоём месте, знаешь, что делал? – подал голос Фара. – Я бы на принтере отпечатал бумажку, что работаю шишкой с пятинулёвым окладом..

– А я бы на твоём месте, с твоим ростом играл в баскетбол за НБА. Папе всё равно, кем работать, главный критерий – получка. Мало получаешь – честный человек. Много получаешь..

– Прав он по-своему.

– Прав, Шахин. Просто у нас разные понятия о честности, да и у него зарплата не гроши. Что для тебя честно? Да и для меня, а, объясни, раз такой умный..

– А чего лясы точить, - охотно отозвался Шахин. – Для меня честно – это когда я получил деньги за выполненную работу. И чтобы количество денег было адекватно сложности работы, и чтобы не страдал обывательский пипл. Пипл, который гвозди в колёса забивает, али сам других эксплуатирует – пущай страдает. Мне не жалко.

– Вот видишь. Папа назвал бы этой робингудщиной, прочёл лекцию о том, что цель средства не оправдывает, а потом – что потом?

– Робин Гуду до пипла, как до… Пичкал их, чем сам не схавал. В его время было мало этих.. Этих, предметов роскоши, а иначе бы он их мешками купил..

– Ты где учишься, Фара?

– В десятом классе.

– Аа, а я думал – на философском факультете МГУ.

– –Так что там дальше?

– Настучал бы. – Ганжа сплюнул. – Он говорит, когда на чужих стучишь – это донос. А когда на родных – забота об их нравственности. Он говорит – лучше мои родные в тюряге век забьют, чем меня на Страшном суде в Ад, как опекуна ихнего.

– Эгоис-ст, однако у тебя батя. Эу-а как за жизнь будущую душа болит.

– В рай попасть любому охота. Только как?

– Те, кто в лесу, имеют убеждение, что через них.

– Да ну? Там холодрыга, голотьба.. Ещё чего..

– Не голотьба, Фарух-джан, а голод. Хотя и голытьба тоже, да. Слышь, пацаны?

– Эу-а-аа..

– Вот когда мать болела, я реально думал, что крайняк. Не знал, за что браться. Была идея – уйти в лес, отомстить всем этим здоровым сволочам, что там деньгу заколачивают. А когда у самого подфартило – остыл. Это всё от безысходности ребята туда идут.

– А они молодые? Моложе меня есть?

– Наверно есть, тебя моложе не мудрено быть, тебе ведь уже 15..

– Или только 15, - сказал Шахин, втайне гордый, что ему скоро 20 лет.

– Уже, уже. Если я скажу «только» , он ведь обидется. Правда, ты обидишься, Фарух-джан?

– Чё ты как с маленьким.. – пробурчал Фара то ли недовольно, то ли польщённо, отдёргивая голову от ладони Ганжи, которой тот съелозил по его затылку.

– А ты не маленький, ты большенький.. Дима Билан. – Шахин насмешливо оглядел его причёску. – Модный.

Ганжа сел.

– Откуда такая причёска взялась изначально, знали?

– Это французская? Или итальянская.. Европейская бомба.

– Ещё мнения?

– Да мне по фиг. – Сказал Шахин. – Давай, чё там такое?

– Я так считаю лично – читал в книгах, вообщем, может и не правда, хотя не похоже..

– Не томи мне душу, скри-ипка..

– Там в песне было не тревожь, я отвечаю, - Фара вскочил. – Честно, я мамой клянусь, он не так пел.

– Кто?!

– Красивый такой мужик.. – Фара вскочил, разводя руки в сторону. – В телевизоре красивый мужик, грузин вообще, мой земляк!