– Где эта девушка?

– Она у нас. Повторяю тебе – мы не хотим прятать её от вашего правосудия, но приведём её к тебе, когда освободишь этих двух невинных людей.

Женские стоны стали громче.

– Мы знаем, где она. Она в машине, на которой вы приехали. Если мы убьём всех вас, мы освободим её без ваших условий.

– Пожалуйста. Пробуйте. Но когда отец этой девушки устроит в вашей станице контр-террористическую операцию – с наших трупов его адрес спросить будет нельзя. И не забывай про полицию – всех нельзя купить, хоть я и не выражаю сомнения в том, что у вас хватит денег, - по голосу было похоже, что Шила в этот момент улыбнулся.

Совсем близко от затаившихся Шахина и Фарруха раздалось перешёптывание:

– Она чья-то дочь? Изан цIе Муртазина. Муртазин мил ву? Как? Кто?

Шахин про себя возблагодарил АллахIа. Сколько раз он смеялся над сестрой, что та сменила красивую фамилию Давудбекова, выйдя замуж.

– А где тот? Этот человек, который.. , - спросил гипнотизирующий голос несколько иным тоном.

– Мы не выдаём своих. Наши люди – наши законы. По нашим законам он не сделал ничего плохого. Он даже не спал с ней. Ты волен подозревать любого.

Наступила тишина. Затем послышался лязг, шуршание, и из комнаты, шатаясь, вышла Фуза. В первое мгновение Шахин не узнал сестру – растрёпанные волосы с запекшейся кровью на них, руки со следами наручников – и чужие, дикие, заплаканные глаза. За Фузой показался Ганжа, ведущий под руку Азиза.

– Хорошо, что не вошли, - сказал он, - чутьё у тебя, Шах. Сведите их вниз до конечной утрясовки, Фара останься присматривать, а ты – принеси Тамару. Она спит.

– Квартр съём? – спросил Шила шёпотом.

Шахин кивнул.

– Хорошо. Значит, легко будет переехать, дальше, спокойней.

– У меня чуткий слух. Если вам не нужна эта квартира больше – покиньте её. Своё вы получили. – Теперь Шахин мог видеть обладателя гиптозирующего голоса. – Единственный из ещё присутствующих в комнате 4-ёх людей – вот Шила пророк, лишь на один ошибся с количеством, он обладал серьёзным видом и явно даже один на толпу представлял опасность. Лишь уставшие глаза отжившего больше половины отпущенного ему человека говорили, что и у него имеются свои слабые места.

– Извини, воккха стаг, не теперь. – Шила отпихнул Шахина назад и вышел вперёд, так ловко достав из куртки Шахина пистолет, что тот ничего не почувствовал – Теперь я потребую не для друзей, а для себя. Или получу, что хочу, или умру.

– Чего тебе надо? – от гипнотизирования не осталось и следа. В голосе звучал страх и прямая угроза.

– Информатора.

Шахин ничего не понял, чеченцы поняли сразу. Человек с уставшими глазами кивнул, один чеченец кинулся вон. Стукнула дверь – Шахин по звуку определил безошибочно – в санузел, и через секунду в комнату был втащен испуганный, хватающийся за всё, что возможно, Гога.

– Не отдавайте меня… – плакал он.

– Баркалл, воккха стаг. Аб-ба, - Шила чуть повернул лицо к Настоящему Боре.

Боря достал откуда-то из-за пазухи полиэтиленовый пакет, и, почтительно положил его на подоконник.

– Плата за информатора. Возьмите, когда мы уйдём. Индонезийский - деликатес, - Ганжа шёлкнул языком. – Уважьте, нежданные знакомые. Покурите.

– Он что ему, индонезийского плана дал? – спрашивал Шахин у Ганжи, специально усевшись с ним рядом, назад. В машине не хватало мест, поэтому хотя сестру кое-как и впихнули, Азизу и Гоге достался багажник.

– Вообщем, эта партия засветилась. – Неохотно объяснил Ганжа. – Часть мы скинули в речку, часть вот дарим. Он какой-то не такой, его легко распознать. Если сами скурят – умные, если продасть захотят – глупцы. Непременно попадутся.

– А они убьют эту девушку, которую ты принёс? – спросила Фуза.

– Не знаю, - сказал Ганжа, - но меня она давно достала.

– Мне как-то энивейно, - честно признался Шахин.

– Не наше это дело. – Сказал Шила. Машину опять вёл он.

– Что с тобой сделали эти уроды? – Шахин ещё раз осмотрел сестру, недовольный её внешним видом. Больше всего хотелось повернуть назад и выпустить кишки тем, кто допустил такое.

– Ничего они нам не сделали, Шарик. – Фуза погрустнела. – Только изнасиловали.

Шила повернул машину на разворот, обернулся:

– Что ты раньше не сказала, идиотка?

– Я? – Фуза секунду улыбалась растерянно, потом разрыдалась. – Вам, животным, совсем наплевать на страдания другого человека. Вам всё равно, что кто-то мучается, страдает! Вам лишь бы грести лопатой деньги, мечтать о плотских удовольствиях, а о том, как страдает центральная нервная система утончённой интеллигентной арийки, дочери такого высокопоставленного отца, когда на её глазах творится это..