– Нет. – Вовсе не обязательно докладывать. – За спичками. Заодно и столицу спросил..

– А я б тебе и так сказал. – Ганжа сплюнул. – Шах, побудь тут, а я схожу в сей универсам – курево вышло, а твоё собрание в меня не влазит.

Ганжа утопал. Поглядев ему вслед, Шахин прислонился к Ганзиной тачке и от нечего делать завёл разговор со Ступой. – Тот всё ещё не отошёл, прикрыв глаза на заднем сиденьи – пересел из Бориной машини.

– Ступа, а Ступа, а ты за ступу Бабы Яги волочишь?

– Издеваешься.. – Ступа тяжело дышал. – Я б тебе как врезал, коль не рвачка..

– Если б не рвота – Шахин так и не мог выдавить из себя жаргонизм «рвачка» - я б тебя у как боялся! Я ж не спортсмен.

– Ступа, а Ступа, я с тобою 5 лет на ноге, а откуда ты Ступа так и тайна. Секрет?

– Полишинеля.

– Ты умничать, братка. Слабо расколоться?

– Я на спор, ещё на районе, залез на буддийскую ступу, вот. Пока монахи не сняли, сидел на ней, угрожал взорвать. Типа, будто у меня граната. В 6-ом классе было, до возраста уголовной ответственности.

– Круто.. Баба-яга не при чём.. Я и не знал, что в Москве ступы есть..

– Я не из Москвы сам, я из Бурятии. Там много ступ сейчас в дацанах понастроили.

– Из Бурятии? Улан-Удэ – город, где протекает Селенга, гордая оростительница монгольских степей.. Ты сам, случаем, не бурят?

– Нет, спасибо. Буряты, вообще, ничего нация..Какие у них позы..

– Ахаахаха, позы? Сексуальные?

– Да ты не лыбься, как менеджер на корпоративе! – теперь Ступа яростно вытаращил свои мутно-голубые глаза, приобретя протрезвевший вид. – Позы – это еда, типа пельменей, только лучше.. Вкуснее, ароматней. Ты знаешь, когда я в последний раз ел их?

– Ну, когда? – в голосе Шахина угадывалось ироническое сочувствие.

– В 2002-ом году. Съел позы и сразу побежал на вокзал. Отходил поезд на Москву, я ехал в плацкартном вагоне, соседи попались, доехал до Ебурга, там..

– Погоди ты про соседей и про бывший Свердловск. Ты чё, за десять годов в свой Бурятистан носу не казал? Ты ж тут не бродяжничал босявкой, а реальные бабки имел..

– Как-то не доводилось. Туда-сюда – времени нет. А вообще, туда б съездить, там старые друзья, мать, должно быть, совсем состарилась..

– Мать?! Мы тебя за сиротинку держали, а он.. И давно ты не видел мать?

– С 2002-го года.. Не знаю, как она, писать времени не было же, а телефона у неё нет, тогда не было…

– Да ты, да..

– Ребята, не ссорьтесь, пожалуйста, потом обоим от Шилы влетит! – раздался окрик шофёра, затем он сам подошёл к ним. – Долго ждать ещё?

– Кто знает.. – Ступа вылез, не закрывая дверь, и тоже закурил. – Он иногда по полночи может переговаривать. – Тебя как звать хоть? – завёл он разговор, чтобы сойти с навязанной Шахином темы – казаться сволочью не хотелось, лгать тоже – да и невозможно было придумать оправдание собственной не то, что лени – отети.

– Витя.

– Приятно, Витя. Со знакомством. – Шахин полез обниматься.

– А ты откуда сам? – спросил Ступа ревниво – шофёр был смуглый, что сосновая кора, но вдруг всего лишь загар – Ступе было бы неприятно, окажись тот русским или представителем любого другого не-нерусского народа – такие личности напоминали Ступе кривое зеркало и нарушали гармоничное самовосхищение – вот куда да я попал, поглядите.

– Из Степанавана. – застенчиво улыбнулся парень, неожиданно проступившее на лице глупое выражение сообщило – мне нет и двадцати.

– Это где? – Ступа нутром почувствовал, что брякнул глупость.

– Ах ничего я не вижу и бледное ухо оглохло.. – картинно простонал Шахин, хватаясь за голову, закатывая глаза, ничего, однако, не поясняя.

– Шаха, ты того, лишнего не выпил? Шаха.. – Ступа не успел испугаться, приняв выходку за чистую монету, как Шахин принял свой обычный вид, посмотрел долю секунды перед собой несколько удивлённо, и закатился:

– Аххаха, ну да, деревня, позы-мозы.. Ты из Бурятии и маму с 2002-го года не видел, братка?

Его ладонь легла на Ступино плечо издевательски, но по-доброму.

– Ну не видел. – пробормотал тот в ответ, думая, что Шаха порядочный – матный эпитет – и у них бы в Бурятии любой мало-мальски бодрый пенсионер сказал бы, что его надо – матный глагол и был бы прав. – Привычку в мыслях вставлять вместно собственно матных слов их определения он перенял от Настоящего Бори, который пару месяцев назад задумчиво произнёс, почёсывая затылок:

– Саша.. Кто такой ат-Тирмизи? – он единственный иногда называл Ступу по имени, в приступе задушительно-загадочных эмоций.