– Юль! Открой, это я!
– донеслось из коридора, и под дверь просунули розу.

Это был конец всему!

– Твою мать!
– с досадой пробормотала она, когда Блайд прекратил серию страстных поцелуев и нахмурился, перевалившись на бок. То, что озвучила его жена, он прокомментировал более нецензурно, но мысленно. Судя по лицу музыканта, он собирался упрекнуть девушку, мол, ты злилась на меня, обвиняя в изменах, а сама развлекаешься тут с бывшим парнем!

– Я не знаю, зачем он пришел!
– пояснила ему Джулия, сползла с кровати, дошла до двери, подняла цветок с пола и рванула ручку на себя. Вместо "Привет, Ромка! Спасибо за розу!", парень чуть не получил подарком по физиономии.

– Чего тебе?
– рявкнула украинка, стараясь придерживать дверь так, чтобы происходящий бардак в ее комнате, а также одетый в одно полотенце Блайд, не были видны.

– Ты не в духе!
– понял Рома.
– Ничего! Я знаю, как поднять тебе настроение! Уговорил повара приготовить твои любимые драники! Помню, как ты их обожала. Я тоже с удовольствием их ел, когда ты готовила. Они, конечно, не такие вкусные, как твои. Но все же... Знаешь, я многое бы отдал за твою стряпню! Скучаю по борщам, которые ты варила. А чебуреки! О! Они были просто обалденными, сочными, вкусными!

– Ты всегда наедался от пуза, потом падал, расстегивал штаны и все равно тянулся к тарелке за дополнительной порцией!
– рассмеялась девушка, вспомнив прошлое.

Парень выставил вперед небольшую тарелку, которую принес, снял купол-крышку и продемонстрировал угощение. Аромат свежих картофельных оладьев подействовал волшебным образом на украинку, мигом забывшую четыре матерных слова, которые собиралась поведать товарищу, прервавшему романтическую идиллию.

– Значит, ты любил меня только за способности кухонного комбайна?
– рассмеялась она.

– Нет! Я любил тебя совершенно...
– говорил Рома, а девушка уже потянулась к тарелке, как дверь открылась полностью. Рома с ненавистью уставился на, возникшего позади Юли, Блайда. И опустил крышку без предупреждения, чуть не придавив пальцы девушки.

– Значит, пока его нет, ты вся такая нежная и добрая! Улыбаешься.
– Задыхался от злости Ромка.
– А стоит ему появится, и я уже тебе не нужен! Я для тебя обуза. Я старался ради тебя! А ты - стерва! Бессердечная сука! Держи, чтоб ты ими подавилась!

Он всучил ей тарелку и ушел. Блайд, как выяснилось, тоже не собирался оставаться дольше, поэтому собрал все свои вещи.

– Эрик!
– окликнула его Джули, боясь, что он сейчас бросит ее.

Он обернулся уже у порога.

– Я больше не исчезну, не волнуйся!
– сказал он, и его лицо снова скрылось за той саркастичной, холодной маской, которую примерял на себя, когда заявился в ее номер. Но Блайд все же закрыл за собой дверь, покинув девушку одиноко стоящую в комнате со здоровенной тарелкой в руках.

Правда, которая меняет все

Сьюзи пришла подготовить певицу к выступлению. Она принесла ненавистный парик. Приготовилась уговаривать девушку его одеть, ведь в последнее время Джулия вела себя, как капризный ребенок и норовила хоть под стол спрятаться, лишь бы не менять образ. Стилистка постучалась в двери номера. К ее большому удивлению сопротивления и криков "Меня нет!" не последовало. Украинка с зеленым цветом лица выползла из темноты.

– Джули, что с вами?
– поперхнулась шоком Сьюзи, увидев бледное несчастное создание.

– Месть бывшего парня!
– пояснила девушка.

Стилистка прошла в комнату и обнаружила на постели большую тарелку с сиротливо лежащим на ней подозрительным зелено-желтым оладиком.

– Он отравлен?
– с ужасом спросила Сью, что он плесневелый, как минимум.

Джули задумалась, потом замотала головой.

– Нет! Скорее отвратительно вкусный! А я была так зла, что с дури съела все...
– она попыталась подсчитать со сколькими же драниками разделалась.
– Сколько бы их там ни было. А было их много, потому что предполагалось разделить их на двоих. Сью, мне так плохо!!! Спаси меня!

И она в образе умирающего лебедя хлопнулась на кровать.

– Надо что-то делать!
– принялась грызть собственные ногти Сьюзи, рискуя тоже отравиться.