– Мне позволено не боятся?

Сдавленный шепот и в ответ его недовольное шипение.

– Ты думаешь, я, в самом деле, собираюсь запереть тебя в подвале, пока наш сын будет здесь кричать от испуга среди незнакомых ему людей?

– Твой незабываемый стиль...

– Соскучилась?

Я чувствую его пальцы, жадные и бесстыдные, прерывистое дыхание, когда он склоняется ниже, прижимаясь губами к обнажившемуся плечу.

– Хочу тебя...

Он толкается вперед, дает почувствовать свою готовность, больно прикусывает нежное местечко у основания шеи.

– Но это все позже, после того, как познакомишь меня с сыном и только потом отработаешь и свой побег, и то, что позволила прикасаться к себе другому мужчине.

– Мужчин было много, за кого именно будешь отыгрываться?

Кхан довольно скалится и насмешливо цедит, сквозь зубы:

– Мне нравится смелая Сани, отчаянно смелая Сани, заводит непокорная сука, любовника, которой я вчера пристрелил.

Он откровенно наслаждается моим испугом, отразившимся в широко распахнутых глазах, ему нравятся мои дрожащие губы, приятно слышать сдавленные всхлипы.

– Ты же сказал...

– Но ты же не поверила?

– Когда ты стал убийцей?

– Они не люди.

– Ты свихнулся...

– Вовсе нет, но я могу позволить себе очень многое... любой каприз и не оглядываться... и думать исключительно о себе и своих желаниях. Например, я могу полюбить тоненькую девочку с золотистыми волосами и, не получив взаимности, превратить ее в элитную шлюху, могу жениться на ней, могу уничтожить ее любовника. Могу отобрать у нее сына, в моей власти отправить ее вниз, навстречу страху, могу запросто опустить до состояния забитого животного, из которого она с таким похвальным упорством выкарабкивалась столько лет. Я могу многое, Сани, что сможешь сделать ты, чтобы удержаться наверху, иметь возможность видеть сына и не попасть в подвал?

– Подонок с извращенным...

– Я могу себе это позволить, но сейчас меня больше интересует, что сможешь сделать ты?

– Все.

Я кусаю губы до крови, пытаясь сдержать слезы, но Кхана забавляют мои попытки сдерживаться, он тихо смеется, проводит кончиком языка по моим губам, слизывая с них кровь.

– Моя маленькая смелая девочка, представляю, сколько требуется храбрости, чтобы противостоять мне.

И тут же впивается жадным поцелуем, кусает, не позволяет отстраниться, я почти задыхаюсь и, он внезапно отстраняется, хрипло прерывисто выдыхая.

– Мне тебя не хватало, твоей покорности, твоего унижения и моей власти над тобой, возможности делать, все что захочу, не заботясь о твоем удовольствии. Знаешь, есть что - то притягательное в сексе с проплаченной шлюхой, а ты, Сани, не просто шлюха, ты самая лучшая, обученная под мои желания шлюха. С тобой можно все, унизить, избить, жестко трахнуть, и ты примешь меня, потому что другого не знаешь...

– Уже знаю...

– Моя насквозь замороженная шлюха пытается вызвать ревность?

– Вил не ты.

Вырывается отчаянно зло, и я сжимаюсь в ожидание удара, но Кхан лишь иронично улыбается, выгнув бровь.

– Милая Сани, я несколько перестарался, вбивая в тебя умение, удовлетворять мужчину, ты совершенно фригидна и необходимо много больше времени, чтобы ты приняла физическую сторону отношений, чем пара лет и недочеловек со сломанным носом. Я бы мог постараться познакомить тебя с радостями секса, но не вижу смысла в этом занятие, лично мне без разницы кричишь ты подо мной от боли или от наслаждения.

Его ладони неторопливо скользят под футболку, стискивают грудь до моего вскрика, в том, что последует дальше, я почти не сомневаюсь, но Кхан отстраняется, более того, укладывает спиной к себе и шепчет успокаивающе в волосы:

– Не хотелось бы прерываться на самом интересном месте.

– Зачем я тебе?

– Я люблю тебя, устал повторяться, - теплые ладони поглаживают по рукам, словно успокаивая, мерно, легко, с пугающей ласковостью.
– Одного не понимаю, почему ты не влюбилась в меня тогда... когда можно было что - то изменить между нами... я же ухаживал...

– Перестань, - почти срываюсь на крик.
– Моя самооценка была ниже некуда, ты, правда, хотел, чтобы я влюбилась в тебя... полное ничтожество не смеет взглянуть на великолепного Кхана Аканти, как на равного себе... ты смеешься надо мной... мой удел только такое же затравленное ничтожество...

– Но он поднялся выше тебя, сделал неплохую карьеру, очень выгодно женился.

– Перестань, хватит меня дразнить, как дрессированную обезьянку. Что ты сделаешь, когда тебе надоест играть со мной такой вот смелой и независимой.