– Нет, это сразу после слов, сука отправиться в подвал и больше не увидит сына.

– Я его уже видела, вряд ли ты позволишь нам еще встретиться.

– Я хочу договориться, он предмет торга между нами, я хочу, чтобы ты уступила.

– На самом деле не хочешь, - надоело бояться, выскажусь, продолжение разговора с ним мне отлично известно.
– Ты хочешь и всегда хотел исключительно одного, получить свою долю удовольствия от моего унижения и полного подчинения. Ты мог не насиловать... в тот раз... в самый первый... но ты изнасиловал...

– Я дал тебе в рот, не передергивай, непривычно, возможно, противно, но никакой боли...

– Конечно, каждая девушка начинает отношения с парнем своей мечты, вставая на колени и, губами помогая ему кончить.

– Не каждая сможет это сделать...

– После нескольких ударов ногами талант откроется в каждой... Кхан, ты замечательный преподаватель, лучший в ремесле палача и похотливого извращенца, - он щерится, и я наотмашь бью по его руке, вырываясь из захвата и отступая в сторону.
– Плевать, что ты сделаешь, надоело бояться, ты же уже все решил, превратишь меня в овощ, не позволишь видеться с сыном, а я тебе все скажу, потому что ненавижу до дрожи, потому что ублюдок жив, а Вила нет, и справедливости нет, ты дышишь, но ты не имеешь права, у тебя нет права быть здесь, когда его больше нет...

Одним ударом он прерывает мой истеричный лепет и глупые обвинения, перекидывает через спинку кровати и разрывает белье.

– Я изнасилую тебя, Сани, но исключительно по твоей настойчивой просьбе и неуместного воспоминания о любовнике.

Ответить не успеваю, впрочем, он и не ждет, наказание начинается, я прикусываю плед, чтобы не сорваться на крик, Кхан умеет заставить почувствовать полноту боли.

– Надеюсь, теперь, когда ты получила желанный повод для ненависти, мы сможем поговорить?
– Он вытягивается поперек атласного покрывала и насмешливо добавляет, не сводя с меня пристального взгляда.
– Я был терпелив, я показал тебе, что могу сдерживаться, дай мне шанс... пусти к себе, начнем заново... я могу измениться, поверь в нас.

– Ты забрал у меня сына.

– Такая мать ему не нужна, забитое существо, вздрагивающее от малейшего шороха.

– Я была другой...

– Ты была мстительной сукой, спрятавшей от меня единственного сына. Наследник Аканти жил в городских трущобах и посещал детский сад в обществе преступного сброда.

После этих слов Кхан притягивает меня к себе, укладывает вдоль своего расслабленно - вытянувшегося тела.

– Скажи мне, почему я не могу ответить тебе тем же? Я имею право на месть и мелочное удовольствие.

– У каждого из нас своя истина, ты не видел ничего плохого в том, чтобы уничтожить меня, выбить все достоинство до капли. Я меньше чем никто, а кого нет, тот и уважения не стоит. Я не дура, Кхан, я могла бы учиться, но ни ты, ни твоя сестра не стали прикладывать усилий для того, чтобы дать возможность получить образование.

– Хочешь поступить в университет?

– Пока ты рядом не будет подобной возможности...

– Я буду более сговорчивым, при условии определенных уступок с твоей стороны.

– Ты угрожал мне...

– Всего лишь ревность.
– Кхан приподнимается, опираюсь на руку, заглядывает в мои глаза.
– Я забуду твою неверность, не отправлю в подвал, позволю видеться с Энтони, при одном единственном условии, ты дашь нам шанс быть вместе. Я хочу семью, ласковую супруга, воспитанного сына... я хотел бы еще детей.

Его губы совсем близко, обжигают дыханием, пытаются свести с ума. Горячие ладони скользят под платьем, тянут застежку вниз, он не скрывает желания. Мой слабый выдох:

– Меня тошнит от тебя.

В ответ слышу его безразличное и холодное:

– Привыкнешь.

Я могу привыкнуть ко всему, к дурному обращению, к насилию, к равнодушию слуг, не удается лишь привыкнуть к его любви и ласкам. От них мутит и воротит, но кому это интересно? Желание Кхана договориться продлилось до тех пор, пока ему не надоело игра в дипломата. Куда эффективней унижать, топтать и убивать несогласных с его высоким мнением. И снова те же чувства и те же ощущения, как будто и не убегала от него, и только приснилась свобода, а вот это было, окружало всегда, мерно раскачивающийся полог, низкие стоны на выдохе и его запах, влажный, терпкий, оседающий горечью на губах. Я стараюсь ему понравиться. Старая игра, только теперь он сделал ставку на нашего сына. На что я способна для того, чтобы остаться его матерью? Наверное, на все.

Он перекатывается на спину, какое - то время лежит, пытаясь отдышаться и выровнять дыхание, потом лениво тянется к прикроватному столику, берет сигарету и прикуривает.

– С Энтони будешь видеться по выходным, - он приподнимается на локтях, чтобы взглянуть на меня.
– Знаешь, как в частной школе, за примерное поведение полагается награда в виде пирожного или конфет. Я позволю общаться с сыном при условии того, что ты будешь стараться угодить мне. Повторяю, Сани, мне нужна образцово - показательная супруга, нежная, трепетная лань с преданным взглядом и неистребимым желанием ублажать малейшие прихоти дорогого супруга.