– Я поступила в колледж...

– И вертела задницей на сцене, как заправская шлюха.

– Ты так часто называешь меня этим словом...

– Это твоя истинная сущность, Сани.

– Кто же тогда ты, Кхан, - я вскидываю голову, обжигая мужчину диким взглядом.
– Ты женился на шлюхе, потому что не достоин лучшего?

– У каждого есть слабости, - он насмешничает, подходит ближе, неожиданно протягивает ко мне руку и его большой палец скользит по моей щеке, раздвигает губы, толкается внутрь, пытаясь проникнуть сквозь преграду зубов.
– Тебе хватило времени прийти в себя?

– Что?

Я не понимаю вопроса, и он опускается на диван рядом со мной, заставляя буквально вжаться в жесткий валик спинки.

– Я хочу тебя и, думаю, ждал достаточно, чтобы ты успела привыкнуть к мысли, лечь под меня.

– К ужасу твоей постели невозможно привыкнуть.

Он уже все решил, меня будут насиловать, возможно, в спальне, возможно, отправят в подвал, Энтони уже, как неделю перестал обращать на меня внимание. Вокруг было слишком много интересного, чтобы отвлекаться на постоянно испуганную и заплаканную маму, неподвижно застывающую в самом углу комнаты. Я судорожно сглатываю и перевожу взгляд на сына, пытаясь запомнить, во что он одет, в какие игрушки играет, о чем говорит с гувернанткой. Кем я вернусь сюда и вернусь ли? Я знала, что меня ждет, но страх от этого не становился меньше, не отступал, наоборот почти захлестывал удушающей ужасом паникой. Кхан был чудовищно изобретателен во всех видах наказания. Кажется, я произнесла это вслух, потому что Кхан криво усмехнулся и медленно, с расстановкой, произнес:

– Не такой уж я и зверь, Сани, каким ты меня представляешь. Неужели, так трудно поверить в то, что я просто хочу тебя в своей постели и ничего более? Обычный секс без претензий на что - то большее.

– Когда тебя устраивало что - то обычное?

Его пальцы замирают на мгновение под подолом моего платья и тут же впиваются в кожу, намеренно причиняя боль.

– Нахожу все больше положительных сторон в твоем прежнем состоянии.

– Животинка не подает голос без команды, это твой идеал отношений?

– Своеобразная прелесть, Сани, рассчитано исключительно на любителя. А ты бы хотела выйти из тени, блистать на званых вечерах, поражать окружающих нарядами и количеством драгоценностей?

– Мое счастье выглядит иначе.

– Извини, - он ловко отодвигает кружево белья в сторону и проталкивает в меня сразу два пальца.
– Я забыл о твоем видении семейного уюта, успешный супруг из высшего общества не вписывается в эту картину.

Я невольно откланяюсь на спинку дивана, тем самым облегчая действия его пальцев, которые тут же начинают двигаться, пока причиняя неудобство и только обещая продолжение кошмаров из моих снов.

– Прошу перестань...

– С чего бы это?

– Энтони...

– Нет до нас никакого дела, мы можем уединиться в тишине моей спальни.

Он рывком вытаскивает из меня пальцы и болезненно морщиться, вставая и поправляя штаны, возбуждение ясно обрисовывается под тканью его брюк.

– Пошли.

Он протягивает ладонь, учтиво помогая подняться с дивана, нежно обхватывает за талию, выводя из комнаты нашего сына.

– Со мной можно договориться.

Кхан закрывает двери спальни и поворачивается ко мне. Добро пожаловать в пыточную, начинайте трепетать, просить о снисхождение и унижаться перед палачом. Я знаю все, что меня здесь ждет, но это не спасает от страха. Мгновение до того, как он обрушит на меня свой гнев. Давным - давно, у камина, на коленях, испуганная и жалкая, я испытывала тот же ужас перед его первым настоящим ударом. Почему я не помню ничего, кроме своего страха? Неужели в этом доме меня будут окружать только такие воспоминания?

– Ты восстановил дом до мелочей?

Он удивлен вопросом, но отвечает, неспешно обходя меня по кругу, до боли напоминая стервятника, кружащегося над добычей.

– Для этого понадобилось несколько лет и западное крыло до сих пор реставрируют. Откуда неожиданная забота, Сани?

– Я ненавижу этот дом.

Кхан плавно скользит по паркету, словно танцует, безумно притягательный в светлой рубашке с расстегнутым воротом и темных классического кроя брюках. Я стискиваю кулачки и замерзаю в ожидание наказания.

– Расслабься, Сани, я не собираюсь пачкать паркет твоей кровью.

Почти обнадеживает, но опыту трудно поверить.

– Я хотел бы поговорить... договориться... я показал тебе, что умею ждать, не тронул пальцем, не вынудил лечь под меня... попробуй, и ты сделать хотя бы шаг навстречу... не отталкивай... прими меня...

– Это сразу после слов, что тебе все равно, почему я кричу под тобой?

Он зажимает подбородок пальцами, выворачивает вверх, заставляя посмотреть в его глаза.