бледнее, а Айрон чувствовал, как сжимается от боли его сердце. Впервые за долгое

время его глаза жгло от слез, а в горле стоял огромный ком.

Если бы только можно было поменяться с ней местами, он сделал бы это, ни

задумываясь. Такое чистое, такое прекрасное создание должно жить, но не он, ублюдок,

метивший на королевский трон, пусть и не по своей воли.

Айрон презирал себя за собственную трусость, за то, что не решился раньше рассказать обо всем отцу и спасти брата. За любовь к матери, ради которой он готов на все, несмотря на то, что она даже никогда не любила его.

Наверное, так для нее только лучше, ведь единственное существо, которое относилось к Айрону по-доброму, вот-вот уйдет на тот свет.

И снова он останется один.

Он просидел, не шевелясь, несколько часов в той самой позе, не выпуская руки Шаи. Шторы были раздвинуты, а окно распахнуто настежь. Как только луч восходящего солнца упал на постель, осветив бледное личико Шаи, Айрон нагнулся, целуя девочку в лоб. Ее кожа была неестественно холодной. Он попытался нащупать ее пульс, почувствовать дыхание...

Но Шаи больше не было. На кровати перед ним лежала только пустая оболочка.

Айрон резко подскочил со стула и дернул за веревку, задергивая шторы, чтобы комната погрузилась во мрак. Идеальное место, чтобы провести похороны для того, что осталось

от его души.

Слезы бессильной ярости стекали по его лицу, а в ушах снова и снова звучали ее

последние слова, сказанные в те несколько минут, когда она пришла в себя четыре часа

назад.

– Я люблю тебя, брат.
– Его особенно радовало то, что она не назвала его по имени,

которое ему даже не принадлежало. Это было так, словно она обращается именно к нему, а не к призраку его брата, который и сейчас, кажется, находится где-то в замке. Он, как

верная тень, повсюду следует за Айроном.
– Прошу тебя, не позволяй себе снова

замыкаться. Как жаль, что у нас было так мало времени...

И больше всего он ненавидел себя за то, что сумел сказать это только сейчас, когда она уже не могла его слышать:

– И я люблю тебя, Шая.

Он никогда и никому не говорил этих слов. И никто, кроме Шаи, никогда не ждал их от него.

Айрон подвел ее.

Он вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, и направился в покои к отцу. Дворец

показался ему еще более холодным и мрачным, чем обычно.

Наступил еще один рассвет.

Рид исчез из замка за сутки до смерти Шаи.