– Я могу дос-с-ставить тебе удвольс-с-ствие, - его раздвоенный язык слизывал бегущие по щекам слезы.
– Но могу и с-с-сделать больно...

Он снова впился ей в шею тем самым, поцелуем, который будто выжигал её изнутри болью. Только в этот раз она была сильнее, острее... Глаза Олив расширились от ужаса, а губы открылись в немом крике. Боль оглушила её, и заботливо окунула в темноту.

Но надолго в этот раз девушка там не осталась. Она снова открыла глаза как по щелчку.

И два черных озера тьмы, пристально глядящие на неё.

– Тьма моя с-с-союзница, девушка, - тихо сказал он.
– Не пытайс-с-ся ис-с-скать там с-с-спас-с-сенье.

Он впился в её губы властным требовательным поцелуем. И хоть это был первый в жизни Олив поцелуй, девушка поняла - мужчина не уговаривает, а просто берет своё. Сопротивляться просто бессмысленно, но она попыталась вырваться. В ответ поцелуй лишь стал крепче. Ему нравилось, что жертва сопротивляется. Слезы, полные бессильной злобы и отчаянья текли по щекам Олив. Наконец, ему, наверное, надоело, потому, что слегка прокусив её нижнюю губу клыком, он прекратил это издевательство.

– С-с-сладкая, с-с-сладкая девочка, - он прошелся мелкими поцелуями от шеи до ключицы.
– Моя девочка. Я подожду. Я умею ждать.

– Чего подождешь?!
– в отчаянье истерично воскликнула Оливия.

– Подожду, пока ты перес-с-станеш-ш-шь боятс-с-ся.

Злость снова волной накатила на Олив. Наглый, самодовольный, самоуверенный... Да она костьми ляжет, но поломает его планы!

– Раз ты такой крутой, заставь меня! Внуши, что я тебя хочу! Зачем ждать?!

Девушка просто выплескивала гнев. Уже выпалив, глубоко пожалела о сказанном. Неважно, какие у него причины. Даже если это простой охотничий азарт. Пока она в своем уме и при доброй памяти есть шанс на спасение. Не стоит подавать ему подобные идеи.

Но ответ её просто ошарашил:

– Я пробовал ещ-щ-щё на турнире, - тихое шипение вырвалось у него из груди.
– На тебя не дейс-с-ствует.

– Что-о-о?

Она была до такой степени изумлена, что больше ничего не сказала. Так значит, ему пришлось расставить ловушку, действовать хитростью, потому, что грубая сила не подействовала?

– Это из-за твоего мира, - понял её невольное восклицание по-своему хозяин турнира.
– Он вне миров арены. У меня нет влас-с-сти над его жителями.

Олив опустила голову. Ей было невыносимо стыдно. Она могла уличить его во лжи и не попасть в такую ситуацию. Просто нужно было думать головой, а не доверять своим чувствам. Адам, Винсент, мисс Пенн... Если они больше не встретятся, то только по её вине.

– Отпусти меня, - пустым голосом велела Олив, и хозяин турнира кажется, даже удивился, но не подчинился. Пришлось объяснить.
– Пусти мне больно. Твои когти расцарапали мне кожу до крови, и ты наставил синяков.

Его хватка ослабла. Увидев багровеющие синяки и кровь, мужчина наклонился и лизнул места, где только что были его руки. Олив не препятствовала. Её совершенно не удивило, что она почувствовала такое же тепло, что и тогда, на турнире, также как и то, что синяки и ранки от когтей пропали.

Закончив, мужчина отошел. Следующий вопрос Олив застал его врасплох:

– Как тебя зовут?

– Что?
– он заинтересованно склонил голову на бок.

– Хозяин турнира - это титул. Имя у тебя есть?

Несколько мгновений он молчал, размышляя над тем, как изменилось поведение девушки. Но все же ответил:

– Лансер.

Олив сломалась. Его слова расставили все точки над "и", соединив все кусочки пазла воедино. Он загнал её в умело расставленную ловушку. Нет! Она позволила себя загнать. Глупая, глупая Олив Пентергриф!

– Вот что Лансер!
– она подняла на него полный решимости взгляд.
– У меня есть год. Ты сам мне его по глупости дал. Даю слово - по истечении этого срока я не стану твоей наложницей.